Хейстингс сделал паузу, повернулся в кресле и продолжал более спокойно:

— Не знаю, что заставило меня посмотреть вверх. Возможно, какой-то звук на крыше, хотя я был не в том состоянии, чтобы обращать внимание на звуки. Но я посмотрел на трубу справа и увидел нечто.

Оно стояло у трубы, уставясь на меня. Не знаю, было это мужчиной или женщиной — у меня осталось впечатление только о белом лице, на котором застыла такая злоба, что ее волна подействовала на меня как звук. И я видел руку, лежащую на трубе. Когда я немного отодвинулся, свет из окна упал на эту руку, и, прежде чем ее обладатель скользнул в тень, я разглядел на ней пятно позолоты.

Его глаза устремились на блестящую часовую стрелку, лежащую на столе, и он закрыл их.

— Ну? — нарушил Хэдли затянувшееся молчание. — Что потом?

Хейстингс сделал беспомощный жест.

— Остальное вы знаете… Первой моей связной мыслью было помешать Элинор подняться наверх мимо двери Боскома и увидеть тело на пороге. Я мог спуститься через другой люк в крыше, но не хотел обнаруживать свое присутствие, особенно перед бабулей Стеффинс. Я подумал, что, если спущусь, подбегу к парадной двери и… Не знаю, что у меня творилось в голове… Помню только отчетливое желание убежать куда угодно и забыть о страшном зрелище. Я благополучно перебрался на дерево, а потом оно словно перевернулось, ветки затрещали, и больше я ничего не помню. Когда я пришел в себя, надо мной склонялся какой-то старик с седой бородой, а как только я заговорил, мне показалось, будто он вколачивает в мою голову гвозди. Думаю, я рассказал все это Лючии…

Хэдли бросил на девушку вопросительный взгляд.

— Конечно, инспектор, теперь вы хотите услышать обо мне, — отозвалась та с циничной усмешкой. — Не знаю, сколько времени Дон пролежал там, прежде чем я его подобрала, — я не слышала, как он упал… Я читала в своей спальне и, должно быть, задремала…

— И вы не слышали ничего, что происходило в доме?

— Нет. Говорю вам, я, очевидно, задремала в кресле. — Она слегка поежилась. — Что-то меня разбудило — не знаю, что именно, но это меня напугало. Я посмотрела на часы и увидела что уже далеко за полночь. Меня знобило, но я не хотела разводить огонь. Поэтому я пошла в свою кухню подогреть воду для пунша, прежде чем лечь. Окно в кухне было открыто, и я услышала, как во дворе кто-то стонет. Тогда я вышла…

— Вы проявили удивительное хладнокровие, мисс Хэндрет, — заметил Хэдли. — Что дальше?

— Я не проявляла никакого хладнокровия, и у вас нет причин для сарказма. Я притащила Дона в дом. У него было сильное кровотечение. Я подумала, что нужно разбудить Криса Полла или Кэл… — оборвав фразу, она бросила взгляд на Боскома, и ее глаза блеснули из-под полуопущенных век, хотя лицо оставалось спокойным, — что нужно позвать на помощь Криса и больше никого не будить. Открыв дверь в холл, увидела, что на лестницу сверху падает свет, и услышала голоса. Я также увидела миссис Стеффинс. Она стояла на свету, глядя наверх и прислушиваясь. Бросилось в глаза, что она полностью одета. Миссис Стеффинс тоже заметила меня. Я закрыла дверь и вернулась к Дону. Это было за несколько минут до вашего появления. Потом пришел доктор и с ним мистер Карвер, который сообщил мне, что случилось. Когда Дон очнулся, он тоже захотел рассказать мне, что произошло.

Лючия говорила невыразительным тоном полицейского, свидетельствующего перед магистратом. Потом ее голос ожил.

— Конечно, Дон упал всего с тридцати футов, и ветки замедлили падение. Я знаю, что он должен дать показания. Но сейчас вы позволите ему уйти?

— Со мной все в порядке, — огрызнулся Хейстингс.