|
Я постепенно пытаюсь объяснить моему ученому другу, — доктор Фелл стукнул кулаком по каминной полке, — что все совпадения, которые сбивают нас с толку, совпадениями не являются. Все ведет к этому. Клептоманские наклонности Элинор были хорошо известны, и это подало убийце идею. Он (или она) увидел в преступлении в универмаге шанс осуществить свой план. Неопределенное описание убийцы подходило к Элинор, она была в «Гэмбридже» и не могла подтвердить свое алиби. Но для этого требовались дополнительные доказательства. Вот почему автор этого плана попытался усилить их, украв часы-череп работы Маурера из шкатулки Боскома. Сущий дьявол, он не сомневался, что Боском решит, будто это сделала Элинор, но не станет ее выдавать, а вы придете к такому же выводу, так как не поверите никакому объяснению Боскома по поводу пропажи часов. В итоге вы оба угодили в ловушку. Теперь вернемся к вашим «конкретным доказательствам» против Элинор. Я уже отметил, что уникальные часы — единственный украденный предмет, который мог прямо указывать на Элинор, — исчезли. Почему? Если кто-то хотел обвинить Элинор, эти часы были бы первым предметом, который он (или она) поместил бы за панелью. Но их там не оказалось. И единственная гипотеза, способная объяснить их отсутствие — независимо от того, считаете ли вы по-прежнему Элинор виновной или верите в мою теорию, — заключается в том, что некто не положил часы в тайник, так как их у него не было.
Я спрашивал вас об этом в моем пятом пункте! — прогремел доктор Фелл, глядя на конверт, который держал в руке. — Вот что записал Мелсон: «Убийца в «Гэмбридже» не украл часы, принадлежавшие Карверу, когда это можно было легко сделать дома, но пошел на риск, украв их с витрины в переполненном универмаге». Почему? Это очевидно. Безумный импульс украсть часы овладел не женщиной из этого дома, где их видели множество раз, а кем-то еще — женщиной, которая не жила здесь, о которой мы, вероятно, никогда не слышали и о которой можем никогда не услышать, так как она растворилась среди восьми миллионов лондонцев! Я имею в виду убийцу из универмага. Дьявол в этом доме всего лишь воспользовался ее преступлением, чтобы связать воедино несущественные улики против Элинор, навести на ее след полицию, а потом убить полицейского офицера, приглашенного в дом, и таким образом отправить Элинор на виселицу за оба преступления! Хэдли был так возбужден, что швырнул на пол свой портфель и свирепо уставился на доктора Фелла. — Я этому не верю! — рявкнул он. — Это очередной образчик вашей чертовой риторики. Чистая теория, и к тому же гнилая. Вы не можете это доказать! Вы не можете обвинить кого-то, чье существование недоказуемо! Вы… — Я вывел вас из себя? — мрачно осведомился доктор Фелл. — По крайней мере, вы уже не так спокойны. Почему бы вам не обследовать браслет и часы-череп и не проверить, есть ли на них хоть один отпечаток пальца? Вы говорите, Элинор думала, что панель — надежное укрытие. Если так, то на обоих предметах должно быть с дюжину ее отпечатков. Но это не так. Отпечатков там нет — это единственная улика, которую не смогли сфабриковать. Приятель, теперь вы понимаете, почему, ища одно доказательство, находили шесть? Понимаете, почему вам было достаточно открыть рот, чтобы выдвинуть теорию, чтобы кто-то появился в дверях и подтвердил ее? Тогда вы поймете, почему это дело пугает меня и почему я не верю в злых духов. Здесь только один злой дух, который ненавидит эту девушку так, как галерный раб ненавидит надсмотрщика, а неудача ненавидит успех. Целью всего плана было сплести веревку для ее шеи и сломать эту шею, как кому-то хотелось сделать это собственными руками… Мне продолжать или вам неприятно меня слушать? — Вы все еще не можете доказать… — начал Хэдли, но оборвал фразу и поднял портфель. |
