Миранда поджала губы.

«Я хотя бы перестану их облизывать», – подумала она. Она знала наверняка, чем все закончится. Ее братья подтрунивали над ней, и Джэз не уставала пенять ей на впустую растраченные лучшие годы.

– Я хочу заключить с тобой сделку, Леандро, – сказала Миранда, прямо глядя ему в глаза. – Я не буду учить жить тебя, а ты меня.

Хитрая усмешка тронула его губы.

– Спрячь коготки, дорогая, – сказал он. – Я не хочу наживать новых врагов.

Никогда раньше он не употреблял ласковых слов, обращаясь к ней. А от того, каким тоном он это сказал, да еще с едва заметным итальянским акцентом, не утраченным им за долгие годы в Англии, у нее по спине побежали мурашки. Но почему он так с ней заговорил? Опять подтрунивает над ней или насмехается?

Миранда с упреком посмотрела на него:

– Не нужно меня опекать. Я уже взрослая и сама знаю, как мне жить.

– Но в то время ты была ребенком, – сказал он. – Если бы Марк остался жив, вы разбежались бы через пару месяцев, а то и через пару недель. Так поступает большинство тинейджеров.

– Это неправда, – ответила Миранда. – Мы дружили с малых лет. Мы были родственными душами и любили друг друга. Мы хотели прожить вместе всю жизнь.

Он покачал головой, будто она сказала ерунду.

– Да ладно, ты что, действительно в это веришь? На самом деле?

Миранда расправила плечи и собрала волю в кулак. Она никому не позволит критиковать ее решение хранить верность Марку. Они и правда подружились в раннем детстве, вместе учились в маленькой деревенской школе до того, как ее отправили в пансион вместе с Джэз. Когда им исполнилось по четырнадцать, они начали официально встречаться. Она дружила с Марком дольше, чем с Джэз, приехавшей в Равенсден в возрасте восьми лет.

Дружба с Марком и размеренная жизнь его семьи всегда притягивали Миранду. Родители Марка были нор