— Реза, я тебе помогу просто как брату. Мне не нужно денег. Но почему ты не просишь, чтобы я способствовал передаче контракта России. Русские нам более симпатичны, чем инглизы, — сказал Абдулла.

— Ты увидишь, что передача контракта инглизам вызовет такой резонанс и такую борьбу между германскими и английскими фирмами, что для восстановления равновесия правительство само отдаст контракт России, — рассказал я о задуманной комбинации.

— Ты хитроумен как настоящий перс. Для тебя я сделаю все без денег, — сказал брат.

— Абдулла, не будь бескорыстен, это никто не оценит, — стал я уговаривать брата. — Как брат, я тебе буду благодарен, но я не собираюсь экономить на тебе. Все деньги, что у меня есть, ты возьмешь себе. Я хочу, чтобы моя мама и мои племянники ни в чем не нуждались. У меня душа будет спокойна за вас. Если кто-то придет и скажет: «Реза, реал», то помоги этому человеку, он придет от меня.

Еще через несколько дней я собрался уезжать, сказав, что получил известие от родственников, которые ожидают меня домой. Сокия-ханум поцеловала меня в лоб, а Абдулла обнялся со мной по-братски. Не знаю, о чем они говорили с матерью, но мне кажется, что они будут спокойны за своего старшего сына и брата.

Примерно через месяц после моего возвращения из Персии через Афганистан стало известно, что контракт по постройке железной дороги отдан англичанам и все пошло так, как предполагала русская разведка. Но Персия оказалась еще хитрее. Все три страны получили контракты на строительство отдельных участков дороги.

Моя командировка зачлась мне в назначении на должность в спецотделе Туркестанского округа, как отбывшего командный ценз в строю.

Перед академией я гостил в доме моего отца. Дедушке было уже за семьдесят. Я спросил у него, а почему мне не сказали, что я тоже потомок старинного французского рода д'Анси?

Дедушка и отец переглянулись между собой и ничего не сказали. Тогда мне пришлось рассказать о приключениях шевалье д'Анси и о том, как ему была пожалована фамилия Севернин.

— Откуда тебе это известно, сын? — спросил меня отец.

— Известно, но я русский столбовой дворянин, как мой дед, как ты и честь рода Северниных буду держать высоко, — улыбнулся я.

Вот так соединились концы кольца моей истории.

Хотите узнать, с чего она началась?

Переходите в начало.

Учитель

Пролог

Мы бежали по летнему, залитому солнцем тротуару, и катили перед собой обода велосипедных колес без спиц, подталкивая их или палочкой, или крючком, сделанным из стальной проволоки. Лязг тонкого металла обода об асфальт был громким, и он создавал ощущение нахождения в прозрачной кабине одноколесной машины, несущейся по тротуару при помощи волшебной силы, готовой поднять тебя ввысь и понести над землей, над твоим городом, над большой рекой и унести так далеко, куда не ступала нога ни одного путешественника.

В какой-то момент лязг колеса слился в одно тонкое гудение и внезапно жара, грохот и слепящее солнце сменились прохладой, тишиной и полной темнотой. Так всегда бывает, когда заходишь с улицы в затененные сенцы деревенского дома. В сенцах глаза быстро привыкают, а темнота, в которую я попал, не исчезала. Вдалеке вспыхивали редкие огни, но они светили в глаза, не освещая того, что находилось вокруг. Я даже не видел себя. Где-то в стороне слышался шум машин, голоса людей, но никого поблизости не было.

Постепенно я начал различать свои руки, одежду, как в кино после начала сеанса.