— …А после они схлестнулись. Это случилось во второй вечер нашего пребывания в походе…

— Скажите конкретнее, они — это Кудряшов и Кондратьев? — задал уточняющий вопрос Виталий Викторович.

— Ну да, они, — кивнула Яковлева. — Сначала между ними была перепалка, потом они подрались…

— Кто первый из них ударил? — перебил Нинель майор Щелкунов.

— Кажется, Кондратьев. Или Кудряшов… Я уже не помню точно.

— А вот я хочу вам напомнить, что за дачу ложных показаний полагается уголовная ответственность, — произнес голосом с металлическими нотками Виталий Викторович.

— Ну я правда не помню, — промолвила Нинель Яковлева. — Может, потому, что очень хотела забыть все это.

— Хорошо, пусть будет так. Что произошло дальше? — тем же голосом произнес начальник отдела по борьбе с бандитизмом городского Управления МВД.

— Какое-то время они стояли друг против друга, мне даже показалось, что они сейчас помирятся, а потом…

Нинель Яковлева замолчала. В ней бескомпромиссно боролись две личности. Одна хотела сказать правду, как все было в действительности, и тем самым снять с себя бремя вины, которое угнетало ее все эти долгие годы. А далее пусть случится, как и положено по закону… К тому же ее показания будут чистосердечными и покаянными, а значит, она не соучастник убийства Васи Кудряшова, а просто свидетель. Тем более что она пыталась его спасти.

Вторая личность упорно настаивала на том, чтобы соврать, сделать инициатором драки Василия Кудряшова. Поведать, что Кудряшов первым начал наскакивать на Кондратьева, оскорблять его, провоцировать, а потом затеял драку. А Николай лишь только защищался. Два его ударом ножом — не что иное, как попытка защититься от впавшего в ярость Кудряшова. Ну а что ему еще оставалось делать? Каждый защищается, как может. Возможно, Николай Кондратьев немного превысил пределы необходимой самообороны. Так пусть в этом разберутся те, кому положено знать все тонкости закона…

Победила в этом споре все же первая личность Нинель. К тому же правдивые показания драки у костра на второй день пребывания в походе могли дать Федынцев, в душе всегда недолюбливавший Кондратьева, и тот же Бек. Ведь это он кинулся к Кондратьеву, чтобы его удержать, когда увидел в его ладони нож. Просто не успел. И что будет, когда Федынцев и Бек расскажут правду? Ее попросту уличат во лжи. И этот майор Щелкунов, сидящий напротив, все пытающийся заглянуть ей в глаза, сделает все возможное, чтобы она понесла уголовное наказание. Следует довериться этому майору и рассказать всю правду…

— …А потом Кондратьев достал из кармана нож и два раза ударил.

— Куда именно он ударил?

— В живот и повыше.

— Что было дальше?

— Я закричала. Вася стал падать, и если бы не Эдик Кочемасов, то он упал бы прямо в костер. Потом Кочемасов накинулся на Кондратьева, обозвал его идиотом. А мне велел перевязать раны. Мы сняли с Васи тенниску, я его перевязала, и ему вроде стало легче. И мы с Эдиком уложили его спать…

— А что, врача какого-нибудь не судьба была найти? — угрюмо спросил Виталий Викторович.

— Какого врача? — посмотрела на майора Щелкунова Нинель. — Где? Там, где мы были, до ближайшей деревни черт знает сколько топать. Да и куда? Ночь. Вот мы и решили дождаться утра. А когда утром заглянули в палатку, он уже холодный лежал. Еще ночью умер…

Яковлева закрыла лицо ладонями и с полминуты сидела так, не шевелясь и ничего не говоря.