— Ему же всего пять лет!

— Именно поэтому. Чувство сострадания у него еще не развито. Его надо тренировать постепенно. Битьем его не воспитаешь. Я пойду в душ, мы поговорим позже.

— Постой, Паула. Он не говорил тебе, кто научил его стрелять? Кто сделал ему рогатку? Или ты думаешь, что пятилетний ребенок способен сам смастерить рогатку?

— Он сказал, что видел, как ее делали, по телевизору. Это не сложно — привязать полоску резины к рогатке, если один раз видел, как это делается.

— Но помогал ему Квод.

Паула вздохнула и попыталась пройти мимо него в душ, но он преградил ей путь.

— Ты слышала, что я сказал? Это Квод научил его убивать белок!

— Ты зубами вцепился в эту историю с Кводом. Если бы ты поменьше о нем говорил, то и у Фабиана убавился бы интерес к нему. Будь любезен, дай мне принять душ.

Он сделал шаг в сторону и дал ей пройти. Пока она поднималась по лестнице, Фредрик аккуратно поставил на полочку для обуви брошенные ею у дверей кроссовки. С подошв посыпались хвоинки и листья.

— Носишь домой грязь? — удивленно крикнул он.

— Какую грязь? — ответила она сверху.

— У тебя на кроссовках хвоя и листья, — сказал он и внимательно осмотрел подошвы кроссовок Паулы. — Ты бегаешь в лесу? Я думал — по дороге.

— Я забегаю в лес. Дорога ведет к холму в сосновом лесу. Земля там хорошо пружинит под ногами. Идеальное место для бега.

Он поднялся наверх.

— Каждое утро на полу в прихожей такая же грязь, — буркнул он.

— Хорошо, я буду ее убирать. Что еще? Я могу, наконец, помыться?

— Нет, пока больше ничего.

Паула вошла в ванную. Теперь он увидел, что хвоинки прилипли и к ее спине.

Он должен расти мальчиком

Отпуск Фредрика закончился, и он снова вышел на работу.

Первый рабочий день начался с обсуждения кандидатур на конкурсное место. С утра Фредрика мучили неприятные предчувствия по поводу бумаг, съеденных собакой Бодиль, но все обошлось. Оказывается, дома у него были копии документов, о чем он совершенно забыл, когда увидел изжеванные анкеты. Конечно же это были копии. К тому же все остальные участники обсуждения тоже получили свои копии, которые теперь и извлекали из портфелей.

Фредрик молчал, стараясь вообще не вмешиваться в обсуждение кандидатур. Но потом ему стало неловко оттого, что он не участвует в разговоре, и он поддержал одну из соискательниц, квалификацию которой обсуждали уже добрых четверть часа. Фредрик считал, что хорошо знает кандидатку, хотя и в глаза не видел ее заявления.

— Исключительно сильная соискательница. Думаю, что надо утвердить именно ее, — громко сказал он.

Все разом посмотрели в его сторону. Фредрик откинулся на спинку стула, довольный, что смог принять участие в общем деле. Долгое молчание было ему неприятно, но, высказавшись, он привлек к себе внимание и почувствовал себя лучше.

Но все повернулось по-другому. Коллеги продолжали недоуменно на него смотреть. Возникла тягостная пауза, продолжавшаяся до тех пор, пока председательствующий не откашлялся и не спросил, есть ли еще мнения. Все молчали. Дискуссия, бывшая до сих пор весьма оживленной, внезапно стихла. Некоторые коллеги стали прятать документы в портфели.

Фредрик был в полном недоумении. Когда обсуждение закончилось, к нему подошла Марта, пожилая сотрудница, отвечавшая за каталог фирм, и погладила его по плечу:

— Прости, нам не следовало в твоем присутствии обсуждать этот пункт. Думаю, люди просто забыли о том, что ты здесь. Ты так тихо сидел.

Фредрик рассмеялся и пожал плечами. Он не понял, что она хотела сказать.