Раулинс покачал головой.

– Не злись на меня, Чарли, но я должен сознаться, что все это мне совсем не нравится. Это ложь.

– Ложь? – глаза Бордмена запылали. – Ложь то, что ты сын своего отца? И то, что это твоя первая экспедиция?

– Но я не археолог.

Бордмен пожал плечами.

– Так ты хочешь ему сказать, что прибыл сюда на поиски Ричарда Мюллера? И надеешься, что он будет тебе доверять? Подумай о нашей цели, Нед.

– Хорошо. Цель оправдывает средства, я знаю.

– Ты действительно в это веришь?

– Мы прилетели сюда, чтобы уговорить Мюллера сотрудничать с нами, ибо нам кажется, что только он может спасти нас от страшной опасности, которая нам грозит, – сказал Раулинс бесцветным голосом. – Поэтому мы должны применить все способы, которые окажутся необходимыми для того, чтобы вынудить его сотрудничать с нами.

– Вот именно. И не надо так глупо улыбаться, когда ты об этом говоришь.

– Прости, Чарли, но обманывать Мюллера мне совсем не хочется.

– Он нам необходим.

– Да, но человек столько выстрадавший…

– Он нам необходим.

– Ну, хорошо, Чарли.

– Ты тоже нам необходим… Сам я, увы, не могу этого сделать. Если бы он увидел меня, то наверняка бы прикончил. В его глазах я должен быть чудовищем, как, впрочем, и все, кто имел отношение к этому делу. Но ты – совсем другое дело. Тебе он поверит. Ты молодой. Сын его друга. И выглядишь дьявольски доброжелательно. Ты сможешь найти подход к нему.

– Лгать, чтобы внушить беспочвенные надежды.

Бордмен с трудом смог овладеть собой.

– Прекрати, Нед.

– Ну, говори дальше, что я должен буду делать после того, как сообщу, кто я?

– Постарайся с ним подружиться. Не спеши. Пусть он почувствует, что ты ему нужен. Что ему необходимо общение с тобой.

– Но если мне будет плохо рядом с ним?

– Попробуй это скрыть от него. Эта самая трудная часть твоего задания, я вполне отдаю себе в этом отчет.

– Самое трудное – это ложь, Чарли!

– Ну это твое дело. Во всяком случае, покажи, что хорошо переносишь его общество. Дай ему понять, что тратишь на него время, предназначенное для научной работы, и что эти бездельники и негодяи – руководители экспедиции

– не хотят, чтобы ты имел с ним что-либо общее. Но ты его любишь, и пусть они в это не вмешиваются. Рассказывай ему как можно больше о себе, болтай и болтай, тем больше ты произведешь впечатление наивного…

– А надо ли говорить о той враждебной галактике?

– Невзначай. Время от времени упоминай о них, вводи его в курс событий. Но не слишком много. Во всяком случае, не говори ему о той угрозе, которую они для нас представляют. И, главное, не проболтайся, что мы в нем нуждаемся, понимаешь? Если он поймет, что мы хотим его использовать, то всему делу конец.

– Но как же я смогу уговорить его выйти из лабиринта, если не объясню, почему мы хотим, чтобы он вышел?

– Об этом мы еще не думали. Но я дам тебе указания потом, когда ты обретешь его доверие.

– Я знаю, что ты хочешь этим сказать, – задохнулся Раулинс. – Ты хочешь вложить в мои уста такую отвратительную ложь, что сейчас даже не решаешься об этом говорить. Боишься, что я сразу же откажусь от всего этого дела. Извини, но почему мы должны вытягивать его оттуда хитростью? Почему нельзя ему попросту сказать, что человечество нуждается в нем?

– Ты думаешь, это будет более нравственно?

– Как-то чище.