Наш профессор оказался математическим гением по имени Кван, который лишь недавно сам закончил колледж и был ненамного старше большинства своих студентов. Он бубнил свою лекцию, а я продолжал наполнять еще больше шариков с мыслями о Лотти. Парень, сидящий рядом, занимался тем, что рисовал своей тетради и, кажется, собирался побить мировой рекорд по неправильной осанке.

К концу урока половина людей уснула, остальные занимались своими делами, тогда как мой сосед, которого звали Страйкер, как я узнал во время переклички, закончил четыре рисунка. Судя по тому, что я увидел краем зрения, на всех были изображены комические сценки, которые получились очень даже хорошо.

Все с облегчением вздохнули, когда Кван сказал, что мы можем идти, предварительно дав нам наше первое домашнее задание. Страйкер кивнул мне еще раз на прощание, и я ему тоже. Возможно, на следующем уроке мы уже перейдем к настоящим словам.

Остаток дня я провел, надувая миллионы шариков с мыслями о Лотти и пытаясь отпустить их.

Я написал сообщение мисс Кэрол о своем переезде и первом учебном дне. Она ответила, что гордится мной и что мне следует проверить свой почтовый ящик, потому что в нем может кое-что быть для меня.

Едва время перевалило за полдень, как я начал чувствовать растущее напряжение. Встреча с Шарлоттой зацепила меня больше, чем я думал. Я перестал принимать таблетки, которые этим летом прописал мне доктор для «регуляции» моего поведения. Эта идея также принадлежала мисс Кэрол, хотя если бы мои родители узнали, что я их не принимаю, то мне пришел бы конец. Эти таблетки вызывали хаос в моей голове, из-за них я словно был в тумане, постоянно хотел спать и с полным безразличием относился ко всему окружающему. Они делали все еще в тысячу раз хуже.

У меня был двухчасовый перерыв между вторым и последним уроком, и вместо того, чтобы отправиться в библиотеку или сделать что-нибудь умное, я решил выкурить свой последний косячок.

Косячок с моей безопасностью. Когда я его брал, то понимал — это все, что у меня осталось и другой купить негде. Тейт, мой поставщик, находился в двух часах езды отсюда, а я за рулем не ездил.

Решив, что лучше всего для этого подойдет крыша, я преодолел четыре лестничных пролета и толкнул дверь с предупреждающей табличкой «Осторожно: мокрый пол!», которую, вероятно, оставил кто-то из обслуживающего персонала.

Я лег на спину и выдохнул дым в небо.

Я не понимал, какого черта вообще здесь делаю. Я не принадлежал этому месту. Пребывание здесь только усложнит все, а не пойдет мне на пользу.

Докурив свой косяк, я не почувствовал себя лучше или хуже, чем до него, но хоть на несколько минут я чем-то себя занял.

По крайней мере это было из привычной мне жизни.

Я вытащил телефон и снова написал мисс Кэрол:

Я не могу это сделать.

Спустя секунду телефон зазвонил.

— Алекс, что случилось? — она единственная называла меня Алексом.

— Я не должен быть здесь.

— Это еще почему?

— Она здесь. Шарлотта. И ее брат.

— О, Алекс. Тебе, должно быть, очень трудно.

— Совсем нет, — я мог бы поклясться, что она не поверила.

— Это не значит, что ты должен признавать свое поражение. Не прошла еще даже неделя.

Я подошел к краю крыши и посмотрел на людей внизу, занятых собственной жизнью. У всех были проблемы, у некоторых даже больше, чем у меня, но как-то же они могли существовать и делать вид, что все хорошо.

— Я не хочу, чтобы ты снова ступил на плохую дорожку. Она может привести тебя в очень нехорошее место.