— Добрый вечер, товарищи. Вы же советские хоккеисты?

— Да все верно. Александр Семёнов и мой партнер по команде Игорь Лукиянов.

— Семёнов? — переспросила немка. — Вы тот самый молодой хоккеист — новая звезда советской сборной?

— Не знаю как насчет звезды, — решил я немного поиграть в скромность, — но да, я действительно молодой советский хоккеист.

— Очень приятно, — тут же улыбнувшись, ответила она, — Катарина Витт.

Потом она представила и остальных девушек, но я смотрел только на неё и то, что я видел мне очень и очень нравилось. Катарина хоть и была совершенно другой по типажу, чем Ника Казанцева, но она показалась мне просто сказочно красивой.

К тому же меня сразу покорила то, как легко и непринужденно она начала разговаривать с нами на русском. Понятное дело, что всему причиной её родина, которая в данный момент всё ещё являлась ближайшим европейским союзником Советского Союза.

Я знал, кто такая Катарина Витт и что в этом году на Олимпиаде она выиграет вторую золотую медаль. Было очень приятно то, как легко спортивная звезда такого масштаба перешла на русский язык, а не ответила нам на английском.

Может быть это и ерунда, не стоящая внимания, но это подчеркнуло и напомнила мне о том, какое место сейчас Советский Союз всё ещё занимал в мире. И, как ни крути, это очень весомое место. Жаль только, что совсем скоро много изменится.

Мы поболтали с немками еще минут пятнадцать, при этом я был настроен на более длительную беседу, но Игорь все время дергал меня за рукав и вообще, похоже, чувствовал себя не в своей тарелке. Поэтому попрощавшись с Катариной и её подругами, я пообещал заглянуть на соревнования по фигурному катанию, особенно на короткую и произвольную программу у женщин. После этого мы поднялись к себе в номер.

— Саша, я надеюсь, ты не собираешься крутить шашни с этой немкой? — задал мне Игорь вопрос, когда за нами закрылась дверь.

— Хороший вопрос, — усмехнулся я, — а что?

— Ну как тебе сказать, всё-таки она иностранка. Да и старше тебя и не думаю, что это будет правильно по отношению к твоей нынешней девушке.

— Во-первых, Ники здесь нет, — тут же парировал я. — Плюс мы с ней не клялись друг другу в вечной верности. Но пока не собираюсь. Так что можешь оставить заботу о моём моральном облике в тумбочке у своей кровати, она пока что точно лишняя.

— Пока что, — Игорь тут же уцепился за мои последние слова.

— Да, пока что, а там кто знает.

На самом деле, я не собирался устраивать никакие любовные приключения на Олимпийских Играх. Я же всё-таки не дурак и хорошо, понимал, где я нахожусь и под какой лупой сейчас мою скромную персону рассматривают ребята из спецслужб, находящиеся рядом со сборной Советского Союза. Но мне просто захотелось поддеть Игоря, который ни с того ни сего вдруг так рьяно озаботился моим моральным обликом. Да и можно сказать, взыграл мой юношеский максимализм, который откуда-то взялся у меня в последнее время.

Сначала Асташев, говорит мне о том, что нужно порвать с Казанцевой, теперь Лукиянов менторским тоном наставляет меня насчёт того, что мне делать и не делать на Олимпийских играх. Понятное дело, что для всех я ещё юноша-школьник, но в душе я не такой. И этот диссонанс меня немножко раздражал.

На следующий день мы с Катариной снова увиделись. На сей раз в большой, на восемьсот мест, столовой олимпийской деревни. Как раз у нас было время для завтрака, и сборная ГДР по фигурному катанию тоже здесь присутствовала.

Оказавшись рядом на раздаче, мы обменялись с Катариной улыбками, и она еще раз настойчиво пригласила меня поболеть персонально за неё во время выступления женщин-одиночниц.