Следом Пельмень, организм которого уже привыкал к новому для себя графику, нагрузкам и благодарно на них отзывался, принял контрастный душ. Ну и после, натощак, решил взвеситься. Процедура виделась крайне волнительно, потому как внутренние ощущения могли оказаться обманчивыми и когда тебе кажется, что вес уходит, он наоборот может встать. Или даже поползти вверх. Это Пельмень опасался. С выдохом и лёгким головокружением от волнительного предвкушения, встал на домашние напольные весы, наблюдая за стрелкой. Та привычно рванула к отсечке, в крайнее правое положение, и Пельмень было подумал, что он снова положит стрелку. Внутри Сани все как обмерло поначалу. Но не тут то было — после отметки в 110 килограмм, стрелка заметно замедлилась, дальше уже не полетела, а считай поползла и как будто бы стеснительно застыла на отметке в 119 килограммов.

— Ох-ре-неть! — проговорил Пельмень по слогам.

По телу расплылось приятное тепло. Саня почувствовал как защекотало в области солнечного сплетения. Херовы бабочки начали хлопать своими щекочущими крылышками. Как ещё?! Важная психологическая отметка оказалась пройдена. Вес сдвинулся с мёртвой точки и теперь собственную массу тела можно было легко контролировать, взвешиваясь на обычных напольных весах.

Победа!

Пельмень потряс кулаками в воздухе, испытывая такие ощущения, будто бы он не просто скинул лишних килограммов, а уложился в лимит тяжёлого веса 120 килограмм (с чем у Зверя из преисподней бывали периодически сложности). И ощущение было такое, будто он стоит на весах не в комнате задрипанной вонючей коммуналки, а находится на взвешивании лучшей бойцовской лиги мира, вокруг камеры и журналисты. И это его вторая попытка, провалив которую, ты снимешься с титульного боя.

Полученный результат определённо придал сил. Пребывая в некоторой эйфории, Саня уплетал за оба уха завтрак — недоваренную перловку. Планы на сегодняшний день были наполеоновские. И все они подлежали реализации в лучшем виде. Другого просто не могло быть.

По обычному графику предстояла первая тренька, но проводить ее Пельмень не стал, потому что 8 утра открывался боксёрский зал в школе олимпийского резерва. Тот самый, откуда Пельменя едва ли не ногами вперёд вынесли во время прошлого посещения. В него же, в зал в смысле, полный энергии и сил, Саня намеревался направиться, чтобы на этот раз показать себя абсолютно с противоположной стороны. И, собственно, сделать так, чтобы у тамошнего тренера не осталось другого варианта, кроме как взять Пельменя в свою обойму.

Сейчас же настенные часы показывали начало седьмого. Это значило, что у Пельменя в загашнике остаётся чуть меньше полноценного часа для того, чтобы подготовится к своей первой тренировке в зале (в смысле к первой успешной тренировке). В том, что на этот раз он не получит от тренера отказ, Пельмень нисколечко не сомневался, работал то Саня как карабахский ишак. Сколько пота было пролито, сколько трудовых мозолей натерто, чтобы улучшить свои физические кондиции и по крайней мере сделать их такими, чтобы стало возможным тренироваться в зале. А там показать свои навыки — другой вопрос.

Собраться к тренировке следовало основательно. Пельмень, который не рад за это утро припоминал свой первый визит в зал, припоминал и то, что там не оказалось ничего необходимого для занятий. Но как помниться, Саня тоже не терял время почем зря и хорошенько подготовился в материальном плане. Вернувшись в комнату, Пельмень начал складывать на кровать свой имеющийся в наличии инвентарь — бинты, перчатки, все пригодится и понадобится.