— Не тренер, не кайф учиться, если по чесноку… не мое это.

Не соотносилось в голове, что он отныне — студент. Пельмень вспомнил с каким трудом в прошлой жизни закончил 11 классов средней школы и вздрогнул. Едва все вечерней школой не закончилось. Перспектива поторчать ещё пару лет за партой в бурсе мягко говоря не впечатлила.

— А в армию кайф топать? Мне уже с военкомата звонили, спрашивали — придёт ли рядовой Пельмененко третьего числа?! На спортивной карьере крест кайф поставить?

— Не кайф, Пал Саныч.

Тренер помотал головой

— Ты там определись на досуге, что тебе кайф, что не кайф, а пока будешь слесарем механосборочных работ. Короче договорился я за тебя, пацан. Практику будешь на заводе проходить, отсрочка, все дела. Диплом тебе тоже придумаем, разряд получишь по слесарке.

— Точно надо, тренер?

— Не всю же жизнь боксом заниматься, ты не в штатах парень, на старость спортом не заработаешь боксом. Вы себе вечно что-то в голове понапридумаете, а потом облом. Надо как-то и после устраиваться по жизни, врубаешься?

— А соревнования? — возразил Саня.

— Что соревнования? — тренер приподнял бровь. — Ты сначала на них отберись. То, что ты жопу больше сотки наел ещё не значит, что на соревнования попадёшь. Выигрывай конкуренцию у Колуженко и тогда будем смотреть.

Пал Саныч взял со стола журнал, открыл и начал заполнять, давая понять, что разговор закончен и все темы обсудили.

А когда Саня выходил, тренер бросил в догонку.

— На тренировку как штык! Никакие оправдания не приму.

Глава 3

«На заводе энергетических напитков сторож работает две недели через сутки…»,

Из зала Пельмень выходил помятый, не только физически, но и морально. Бил Вован, как мул копытом, а тренер добил со своими новостями про армию и учебу.

Не знала баба горя, купила баба порося, как говориться.

Потому вернувшись домой Саня принял контрастный душ и вырубился наглухо, проспав больше 12 часов подряд. Тело требовало восстановления.

Снилась хрень всякая — зачетки, экзамены, от чего он даже пару раз просыпался в холодном поту. Ну где он, а где вся эта студенческая суета. Разные полюса.

Только к утру следующего дня он, наконец, смирился с мыслью, что практику на заводе все же надо пройти. Успокаивал себя тем, что иначе два ближайших года придётся зависать в одной из воинских частей — ходить в наряды, картошку чистить, заборы красить. Можно, конечно, и там себя проявить — рукопашку в ВС ценят, любят и уважают, но что-то подсказывало Пельменю, что армейка начала 90-х годов это не лучшее времяпровождение, а тупо два года своей жизни совсем не хотелось терять. Дай бог, если из автомата пострелять дадут, да и то вряд ли.

Потому проснувшись спозаранку, пришлось проковыряться чуток в мусорном ведре (туда Пельмень накануне выбросил направление на практику от училища) и заняться сборами. В начале шестого он ошарашил вернувшуюся со смены мать, когда та застала его гладящим рубашку и брюки на гладилке в коридоре.

— Сын, ты чего надумал? — настороженно спросила женщина, видя как Саня вовсю наглаживает брюки.

— Учиться пошёл, ма, прикинь, — буркнул Пельмень, в десятый раз наглаживая залом, который никак не хотел распрямляться. — Вот собираюсь на первый день, чтобы при параде.

— Учиться… ты?

Она запнулась, но с чем связана пауза — понятно. В глазах матушки застыл немой вопрос: «Какая учеба? Ты как винная пробка тупой Сашенька».

— А куда поступил?

— В бурсу на слесаря. Второе училище.