— Там не было меня.

Последние слова привели Фила в восторг и он хлопнул меня по плечу.

— А мне нравится этот самоуверенный засранец! Вот честное слово, нравится. ЛАдно, пойдемте парни, нам пора на лед! Надо отрабатывать шведские деньги.

Весь мой разговор с легендами канадского хоккея операторы снимали на камеру, мы все были в экипировке от JOFA, а я еще и форме сборной Советского Союза. так что кадры получились отличные.

На двадцатиминутной благотворительной игре, которая предворяла матч Эдмонтона и Виннипега трибуны заполнились на три четверти. Так как билеты на неё не продавались а собирать деньги надо то диктор по арене сообщил что после этой игры будет проведен аукцион по продаже формы и экипировки команды звезд прошлого и Алекса Семенова, то есть меня. Вырученные деньги пойдут на на благотворительность, а именно в фонд помощи детям больным лейкемией. Кроме того спонсор всего этого дела, которым естественно была JOFA, пообещала перевести в тот же фонд по пять тысяч канадских долларов за каждую заброшенную шайбу.

Формат матча был ветеранский, без силовых приемов и щелчков, о сообщили заранее. Хотя некоторые из моих противников, тот же Бобби Орр, был в отличной форме. Что было странно, он вроде бы завершил карьеру из-за проблем с коленями, из-за которых не мог даже толком кататься. Но, видимо, после того как он повесил коньки на гвоздь дела пошли на лад.

Когда диктор объявил о том что JOFA будет перечислять деньги за заброшенные шайбы, я подъехал к Тони Эспозито и сказал ему:

— Извините, мистер Эспозито, но сегодня я намерен вытрясти много денег из этих шведов. Так что заранее приношу свои извинения.

— Играй давай, — засмеявшись ответил Тони, — ты мне вообще ничего не забьёшь!

— А может быть пари?

— Какое? — тут же откликнулся он.

— Я заброшу минимум пять шайб, мистер Эспозито. Хотя нет, не пять. Семь!

— А ты наглец, давай! На что спорим?

— Если вы проигрываете то весь ваш гонорар за сегодняшнюю игру тоже перечисляете в этот фонд.

— А если я выиграю?

— Тогда я это сделаю, — на самом деле мне за сегодняшний вечер полагалась дырка от бублика. но у меня были призовые, да и я был твердо уверен что выиграю и ничем не рискую.

— Хорошо, идёт. Если я пропущу больше семи от тебя, то плачу три тысячи долларов. Если меньше, то платишь ты.

— Мы пожали друг другу руки и игра началась.

Ветеранский хоккей это ветеранский хоккей. Все участники этого матча хоть и были великими игроками но лучшие годы у них далеко позади, так что особой интриги не получилось. Как и какой-то борьбы. Зато заброшенных шайб было много.

За воротами школьников красный фонарь загорался чуть-ли не каждую минуту. Правда и за воротами Тони Эспозито тоже.

И я сразу же решил закрыть вопрос с пари и закатил требуемое количество шайб в первые же пять минут игры. Это силовые приемы со щелчками запрещены, ну и я решил особо не куражиться и не пользоваться своей скоростью. А вот весь арсенал финтов был при мне. Так что я много и часто шел в обводку, накручивая на носовом платке по два-три соперника.

Но при этом я старался еще и сделать так чтобы игра не прекратила быть товарищеской, как играть со статусными ветеранами я знал, и что делать чтобы мои финты и голы не смотрелись издевательством прекрасно понимал тоже. Всего то и нужно чтобы игра превратилась в шоу приятное и зрителям и участникам.

В итоге матч завершился красивым счетом 20−20, после которого все, ну кроме JOFA. остались довольны.

Я тоже остался доволен. Мои десять шайб стоили шведам пятьдесят тысяч долларов а карманы Тони Эспозито облегчили на три.

Что об этом думал сам пострадавший я не узнал, но после матча Тони улыбался как и все остальные.