Они ждали меня в дирекции дворца спорта Профсоюзов и всё в них буквально кричало об инородности по отношению окружению. В общем, сразу видно что американцы.

То что со мной захочет встретится генеральный менеджер и главный скаут было, в принципе, логично, раз уж они решили заполучить такой рискованный актив как советского хоккеиста, то должны были перед драфтом познакомиться лично. Но что здесь делает главный тренер? Сезон то еще не закончился.

— Приятно познакомится джентльмены, — я поочередно пожал три протянутые мне руки и тут же спросил, — Не ожидал вас здесь увидеть мистер Брукс, ваша команда же еще сезон не закончила. Я знаю что дела в этом сезоне у вас не очень, но всё-таки это странно.

При моих словах Брукс скривился а генеральный менеджер как мне показалось усмехнулся, притом так чтобы тренер этого не видел.

— Мы решили что будущий сезон и твоё место в команде намного важнее чем пара игр которые я пропущу и в которых руководить командой будет мой помощник, — ответил Брукс.

Странное оправдание, за такое гнать вообще-то нужно. Правда судя по месту в турнирной таблице и усмешке Феррелла понятно что тренировать меня в Миннесоте, если я туда всё-таки попаду, с советскими чиновниками можно ожидать чего угодно, будет кто-то другой.

Правда непонятно зачем тащить сидячую утку сюда в Союз, но это уже дело американцев.

— Мы очень хотим видеть тебя в нашей команде. И если получится то уже на следующий год, — начал мистер Феррелл, — у Миннесоты в этом году два первых выбора на драфте. Один из них мы хотим потратить на тебя.

— Это очень лестно, — ответил я, — а кто второй? Кого кроме меня вы выберете в первом раунде?

— Извини за вопрос, Алекс, — сказал Феррелл, — но зачем тебе эта информация?

— Как зачем? Выбор в первом раунде, как я понимаю, это очень ответственное дело и у вас в лиге чаще всего именно эти хоккеисты становятся главными звездами. Плюс дела у Норт Старс сейчас идут из рук плохо. Это, вместе с самим фактом того что вы, джентльмены, здесь говорит что команда уходит в глубокий ребилд. Вот мне и интересно вокруг кого помимо меня, опять же если всё сложится так как планируется, вы будете строить команду. Кто второй?

— В логике и интеллекте тебе не откажешь, Алекс, — улыбнулся Феррелл, — анализ ситуации ты провел превосходный. И я отвечу на этот вопрос. Нашим первым выбором на драфте будет Майк Модано. тебя мы планируем забрать вторым.

— Это исключено. Я требую чтобы у меня был первый номер драфта.

Американцы, да и не только они переглянулись. На лицах Асташева и Завьялова тоже читалось удивление. Видимо по их мнению я вел себя с американцами слишком борзо.

Я же пояснил:

— Всё очень просто. Я хочу стать первым не просто советским, а вообще европейским хоккеистом выбранным под первым номером. И самим посудите. в медийном плане я намного привлекательнее чем Модано. Олимпийский чемпион, чемпион мира среди молодежи, чемпион Советского Союза, ну я на это надеюсь, наконец самый юный игрок выбранный в первом раунде и просто русский. И Майк, конечно, отличный игрок, я его запомнил по молодежной сборной соединенных штатов, умный, с отличным видением площадки. быстрыми руками и шикарным броском, но я, скажу без ложной скромности, хоккеист совсем другого уровня. Новую Миннесоту вы будете строить вокруг меня, и выгодней это делать если я первый номер.

— Хорошо, Алекс, мы подумаем, — сказал Феррелл, — а что ты вообще думаешь о команде. Ты только что провёл отличный анализ и не менее прекрасную презентацию самого себя. Думаю что у тебя есть своё мнение.

— Конечно есть, мистер Феррелл, — тут уже ответил я, — в Калгари я не только в хоккей играл и тренировался, — про другие приятные ит не очень вещи я промолчу.