За ухмылкой он прятал внутреннюю борьбу, которую ни за что бы не показал. Если телохранитель как следует разозлится, он вытащит меч, и Соклей едва ли сможет защититься.

Но здоровяк содрогнулся и сделал еще один суеверный защитный жест, а потом повернулся и затопал к баку. Вскоре на корму явился Полемей.

— Говорят, у вас тут фессалийское колдовство? — спросил он.

Насколько он сам был суеверен? Соклей не смог определить это по его голосу, поэтому ответил просто:

— Верно, — и стал ждать, что произойдет дальше.

Полемей фыркнул, поднялся на ют и помочился в море. Потом вернулся на бак, где, казалось, вступил со своим телохранителем в соревнование по крику. К огорчению Соклея, орали они оба на македонском. Телохранитель не стеснялся высказывать все, что думает, размахивать руками перед лицом Полемея и стискивать их в кулаки. Полемей вел себя так же несдержанно.

— Очаровательные люди эти македонцы, — заметил Соклей негромко, подойдя к двоюродному брату и встав рядом.

— Да, не правда ли? — Менедем возвел глаза к небу.

— И они правят почти всем цивилизованным миром, — мрачно сказал Соклей и выпрямился с немалой гордостью. — Но только не Родосом.

— Слава богам! — воскликнул Менедем, и Соклей кивнул.

— Стой! — крикнул Диоклей, и усталые гребцы «Афродиты» сложили весла.

За их спинами закатное солнце раскрасило Эгейское море в цвета крови и огня. Двое портовых рабочих поймали канаты, брошенные моряками галеры, и крепко привязали акатос у пристани Пароса.

На вершине горы Марпесса солнечный свет все еще сиял куда ярче, чем внизу, на море.

Менедем хлопнул в ладоши.

— Браво! — крикнул он своей команде. — Вы хорошо потрудились! От Китноса был долгий переход!

— А то мы не знали… — сказал кто-то.

Телеф. Менедем мог бы побиться об заклад, что именно он во всеуслышанье выразил неудовольствие. Но Телеф заслужил на это право, потому что поработал веслом не меньше любого другого.

— Завтра будем в Аморгосе, — продолжал Менедем. — Потом — Кос, там сделаем остановку. Вы, ребята, честно ее заслужите.

— Да уж конечно заслужим! — И снова Телеф взял на себя смелость говорить за всех моряков, и его согласие звучало почти как угроза.

— Мы не доберемся до Коса через день после Аморгоса, если только с запада не налетит сильный ветер, — заметил Диоклей. — Но это маловероятно…

Начальник гребцов попробовал воздух, пару раз влажно чмокнув губами.

— Думаю, завтра у нас будет ветер, сегодняшний мертвый штиль кончится.

— Наверное, ты прав, — сказал Менедем.

Тончайший намек, тень ветра скользнула по его щеке — мягче, чем рука гетеры. Он посмотрел на север. Несколько облачков плыли по небу, а не стояли на месте, как было весь этот длинный жаркий день.

— Неплохо бы опустить парус.

— Конечно, это было бы прекрасно, — согласился Диоклей. — Но даже на Аморгосе придется торопиться, ведь до завтрашнего отплытия надо будет наполнить амфоры водой. Не умирать же нам от жажды в такую жару.

— Знаю, знаю! — Менедем попытался утешить себя, как мог: — На Паросе есть хорошая вода, а не та солоноватая гадость, которой мы запаслись на Китносе.

Он снова остался ночевать на борту «Афродиты». Откровенно говоря, ему очень хотелось пойти в одну из портовых таверн, напиться до головокружения и переспать с тамошней служанкой или найти бордель. У него не было женщины с тех пор, как они останавливались на Косе.