За весь день на глаза им не попалось ни одного судна, и Менедема это вполне устраивало.

— Завтра к вечеру или рано утром послезавтра мы сможем проскользнуть по каналу между Андросом и Эвбеей и добраться до Афин, — сказал он.

— Хорошо. Просто замечательно, — отозвался Соклей. — Ты был прав: здесь, посреди моря, не встретишь много судов.

— Нет гарантии, что мы не попадем в беду, — заметил Менедем. — Но здесь меньше шансов в нее попасть. И мы ни разу не потеряем из виду землю, как это бывало по пути в Великую Элладу, поэтому всегда будем знать, где находимся.

— В Эгейском море трудно потерять из виду землю, — сказал Соклей. — А в ясный день и вовсе невозможно.

— Дальше к северу — запросто. Там есть большой переход от Лесбоса к Скиросу. Но в других местах… — Менедем покачал головой. — Да, не думаю, что мне бы такое удалось.

Некоторые моряки насадили на крючки наживку — кусочки хлеба и сыра — и забросили удочки в море. Они поймали несколько небольших рыбешек и пару макрелей. А потом, как раз когда Менедем уже собирался приказать бросить якоря, Москхион вытащил роскошную жирную барабульку.

— Сегодня вечером многие будут набиваться к нему в друзья, — сказал Соклей.

— Верно, — согласился Менедем. При виде великолепной рыбы у него потекли слюнки. — Надеюсь, я и сам буду другом Москхиона нынче вечером. — Последние слова он нарочно произнес погромче — как у всех капитанов, голос у него был зычный.

Москхион перестал разглядывать рыбу и озорно улыбнулся.

— Мы разве знакомы, почтеннейший? — спросил он так вежливо, как будто был владельцем простирающегося до горизонта поместья и размышлял — стоит ли ему разговаривать с каким-то дубильщиком.

Все, кто слышал это, громко расхохотались, в том числе и Менедем.

— Сейчас я покажу тебе, знакомы мы или нет, — с притворной яростью прорычал он.

Когда солнце село, счастливчики, которые поймали рыбу, зажарили свою добычу над маленькими жаровнями, и в воздухе разнесся вкусный аромат. Москхион как можно разумнее разделил свою барабульку и передал небольшие куски Менедему, Соклею и Диоклею.

— Хотя это и маленький кусочек, — заметил Соклей, запивая свою долю глотком вина, — но очень вкусный!

— Так и есть, — согласился Менедем. — Лучше съесть кусочек барабульки, чем объесться сыром.

Капитан «Афродиты» знал, что голодный человек так бы не сказал, но сам он наслаждался роскошью полного желудка.

Менедем съел оливку и выплюнул косточку в море.

— Вон блуждающая звезда Зевса, — сказал Диоклей, показав на южную сторону небосвода.

— Где? — спросил Соклей. — А, теперь вижу. Хотел бы я знать, правы ли вавилоняне, которые утверждают, что движение звезд якобы предопределяет все наши деяния.

— А откуда такое можно знать? — сказал Менедем. — Мне хочется верить, что я делаю что-то, потому что сам того желаю, а не потому, что мне велит какая-то звезда.

— Да, и мне тоже хочется в это верить, — ответил его двоюродный брат. — Но в самом ли деле это так, или я просто хочу в это верить, потому что звезды говорят, что я должен так хотеть?

Диоклей фыркнул и снова наполнил чашу вином.

— От таких разговоров у меня начинает болеть голова, — сказал начальник гребцов.