Было очень трудно воспринять хоть что-нибудь – слишком много происходило вокруг. В первые пять минут я ворочался, как гусь на вертеле, пытаясь охватить все сразу, и очень огорчался, когда очередная сцена исчезала, прежде чем я успевал уловить суть происходящего.

Не завидую ученым, которым придется все это расшифровывать. Слава богу, рядом с шаром стояла видеокамера с круглой линзой и фиксировала все триста шестьдесят градусов кошмара. Единственный способ управиться со слишком плотным потоком информации – это записать все до последнего штриха, а потом разбираться постепенно, по кусочкам, не насилуя свой мозг и органы восприятия.

Через некоторое время я перестал вертеться и сосредоточился на тех последовательностях картинок, что проходили прямо передо мной, хотя, конечно, было обидно пропускать все остальное. Попробую пересказать тебе, насколько смогу, кое-что из увиденных мною сцен.

Первая происходила в городе Высших. По крайней мере, мне кажется, что это был именно город. Я видел движущиеся фигуры – четвероруких двуногих гуманоидов с куполообразными головами, совсем как на медалях. Их кожа глубокого зеленого цвета была усыпана сияющими перекрывающимися чешуйками – вероятно, предками Высших были амфибии. Или нет. Высшие скорее скользили, чем шли, создавалось впечатление, будто они плывут над землей.

Они казались очень легкими и грациозными – не могу объяснить почему.

Город Высших представлял собой лес высоких пилонов, расположенных примерно в пятидесяти метрах друг от друга – я не мог достаточно хорошо оценить масштаб изображения. Высоко над головами прохожих пилоны соединяло что-то вроде натянутой сети, в которой, как пауки в паутине, висели здания, мягко покачивающиеся на концах длинных канатов на разном расстоянии от сети и довольно далеко от земли. Эти воздушные замки чаще имели форму капли, хотя встречались и круглые, и восьмиугольные, и квадратные дома. От здания к зданию тянулись канаты потоньше.

Воздух буквально кишел Высшими, которые скользили вниз, вверх или вбок, держась за канаты, судя по всему, двигавшиеся самостоятельно.

Зелено-золотой солнечный свет, проходя через ячейки сети, придавал городу вид подводного царства.

Пока я смотрел, наступила ночь, в небе вспыхнули тысячи ярких звезд.

Внезапно дома задвигались, заскользили вверх и вниз по канатам, и столь же легко и уверенно скользили Высшие из одного дома в другой. Мне случалось видеть странные сцены, но эта была самой невероятной из всех. Огромные грациозные создания (почему-то у меня сложилось впечатление, что Высшие существенно больше людей), качающиеся дома, зелено-золотой свет солнца и синее дрожащее сияние звезд слились для меня в один затягивающий необычный водоворот.

Повороты камеры усиливали этот эффект. Я думал, что за четыреста лет, прошедших с тех пор, как братья Люмьер соорудили первую кинокамеру, операторы испробовали все способы ведения съемок, и нового в этой области быть не может. Но кто бы ни снимал это миллиард лет назад, он явно не нашел бы общего языка с нашими современными кинооператорами. С публикой, пожалуй, тоже. Тот парень постоянно передвигал камеру, менял ракурс, снимал одну и ту же сцену то сверху, то снизу, то изнутри… Камера так свободно летала по этому странному городу, что я вынужден был ухватиться за край лабораторной скамьи, чтобы не потерять равновесия и не упасть так у меня закружилась голова.

Очень долго, словно во сне, я наблюдал, как странные существа занимаются своими невообразимыми делами, как они скользят вверх и вниз по канатным дорожкам, кланяются друг другу, нежно соприкасаются руками, обмениваются подарками (я видел, как трубочки с надписями переходили из рук в руки) и прямо в воздухе ведут оживленную беседу, которую я не слышу, потому что проектор передает только изображение.