Мы с Яной поехали в город отправлять заявление для газетчиков. И всерьез засели на дороге. Какой-то придурок забыл перезарядить батареи электрического вездехода, на котором мы обычно мотаемся в город и обратно.

Мы находились километрах в двенадцати от места назначения, когда мотор издал тихий жалобный вздох и заснул вечным сном. Я откинул капот и попытался продемонстрировать мужскую техническую компетентность, но оказался бессилен что-либо сделать. Увы. Яна окликнула меня:

– Не трать время на возню с мотором. Сдохла батарея.

– И что же нам теперь делать? Пройти остаток дороги на своих двоих?

– Начинается дождик, – заметила Яна. – Какой милый сюрприз.

– Давай подождем. Вдруг кто-нибудь проедет мимо.

Мы ждали около получаса. В машине. Одни посредине пустоты. Я не воспользовался стечением обстоятельств и не попытался познакомиться поближе с физиологическими особенностями моей спутницы. Во-первых, бесконечный серый поток воды, льющийся с небес этой планеты, несколько охладил мои желания. Во-вторых, даже если бы я был в подходящем настроении, все равно не позволил бы себе настолько отвлечься – мы могли пропустить машину.

На этой дороге не такое уж оживленное движение, чтобы застрявшие путешественники могли не заметить потенциальных спасителей. Самой главной причиной было внезапно одолевшее меня странное и вполне старомодное ощущение, что не годится начинать роман, у которого может быть очень серьезное продолжение, в тесном вездеходе, застрявшем посреди грязной дороги в бог знает какой дыре. Не то чтобы на Хигби-5 можно найти более комфортабельные условия, но было слишком это место убогим. Я, наверное, извращенец. Как ты думаешь?

Итак, вместо того чтобы яростно наброситься друг на друга, мы целомудренно сидели рядышком и беседовали. Только сейчас мне пришло в голову, что Яна могла и не испытывать оглушившего меня приступа пуританства, но теперь уже поздно что-либо менять. А разговаривали мы о том, какие пути привели нас в науку археологию. Она спросила меня, и я ответил:

– Не выношу даже мысли о том, что вещи не вечны. Я хочу сказать…

То, что было важным и ценным, то, чем дорожили люди, рано или поздно оказывается под землей – похоронено и забыто. Я хочу отыскивать, возрождать эти предметы, чтобы снова были нужны… чтобы они не чувствовали себя брошенными, ненужными, обойденными вниманием…

И я поведал Яне историю потерянной статуэтки.

Помнишь, Лори? Конечно, помнишь. Разве ты можешь забыть?

Тогда нам с тобой уже исполнилось по шесть. Отец надолго застрял на какой-то планете – ранний склероз, совершенно не помню названия – в системе Эпсилон Эридана. И привез нам оттуда в подарок две статуэтки, две игрушки. Одну тебе, одну мне. Это были изображения каких-то местных домашних зверюшек. Фарфоровые. Очень гладкие и приятные на ощупь. Стоило начать поглаживать такую фигурку, и уже не хотелось останавливаться.

Ты держала свою статуэтку на тумбочке рядом с больничной койкой, я таскал свою в кармане весь день, а ночью, перед тем как лечь спать, ставил на пол рядом с кроватью, чтобы в случае чего легко отыскать в темноте. Я любил эту фарфоровую зверюшку больше всех моих детских сокровищ.

Потом, в один прекрасный день отец взял меня с собой посмотреть, как его фирма будет строить большой новый дом где-то на Аляске. Я стоял на балконе, глядя, как заливают бетоном огромную яму для фундамента, и чихнул, а может, просто неловко повернулся – и статуэтка вылетела из моих рук и упала в котлован. Я кричал, плакал, просил отца достать ее, но строительные машины работали слишком быстро – через пять минут яма была заполнена, а моя игрушка погребена под десятками тонн бетона.

– Прикажи им выкопать ее! – потребовал я у отца.