Он напрочь забыл о существовании опасного отребья и вдруг, идя через двор, услышал:

– Эй, Ворон! Ни хрена ты свечу дал! А ну, ходи сюда.

Трое жиганов с гитарой пристроились на знакомой скамье посреди двора. Среди них самый страшный – Толян Мохонцев по прозвищу Махно. Кличкой своей он, кажется, гордился.

Вслед за волной старого страха, ударившей в грудь, у Сергея в душе вдруг поднялось возмущение. Хватит! Больше он им не дастся.

– Тебе надо, ты и подойди, – ответил, зло улыбаясь. Постарался, чтобы голос его был спокоен. Остался стоять на месте.

– Что ты сказал?! – Махно искренне удивился. – Вы слышали, пацаны, что птенчик пропел?

– Ни хрена себе! – тут же басовито поддержала его одна из шестерок.

– Оборзел! – поддакнула вторая.

– А ну, подержи. – Махно отдал гитару и, неторопливо поднявшись со скамьи, вразв