Через долгую минуту в шипящей и хрипящей трубке послышался высокий голос завлаба:

— Да-а?

— Привет, Менделеев-младший. Это Тимофей, — бодро представился Северов. — Как твое ничего? Как грызется гранит науки?

— Да какая там наука, к гребаной матери!.. — беззлобно выругался Рутковский. — Зарплату снова на две недели задержали, сволочи.

Ученый замолчал, вне всякого сомнения ожидая очередного заказа. Частный сыщик по имени Тимофей никогда не звонил ему просто так, поточить лясы. Каждое его появление было для изнывающего от хронического безденежья отца семейства самым настоящим маленьким праздником.

— У меня к тебе халтура, Менделеев, баксов типа на сто, — слегка развязным тоном, обычным для такого контакта, сообщил Ворон. — Нужно проверить назначение одной таблеточки, предположительно транквилизатора, и выдать по ней подробное резюме.

— Для хорошего человека — всегда пожалуйста, — без запинки отчеканил ученый муж. — Подъезжай к проходной, оставь «колесо» на вахте, я спущусь, заберу. Когда будешь?

— Через пятнадцать минут, я тут рядом. Ты долго будешь колдовать? А то у меня, понимаешь, запарка... Дело не терпит, и баксы горят синим пламенем!

— Трудно сказать, смотря какую хренотень ты мне подбросишь на сей раз, — уклончиво ответил Рутковский, наученный предшествующим весьма разнообразным опытом совместного бизнеса с сыщиком. — Звони ближе к вечеру, не ошибешься... Ну, давай, тут ко мне пришли, — скороговоркой бросил сотрудник института, и в трубке раздались прерывистые гудки.

Северов купил в газетном киоске конверт без марки, положил в него одну таблетку из капсулы, стодолларовую купюру, заклеил и уже в таком виде десятью минутами позже сунул в окошко похмельного вида пожилому усатому вахтеру.

Кивнув, угрюмый старик лениво бросил конверт на стол.

— Передам, не волнуйтесь... — пробормотал он, поворачиваясь спиной.

ДИРЕКТОР РЫНКА

В не слишком просторном, но зато со вкусом обставленном дорогой мебелью кабинете находились двое — лысоватый толстенький мужчина лет сорока пяти, отдаленно смахивающий на артиста Де Вито, и высокая, необыкновенно худая, а оттого похожая на вяленую воблу, дама в красном деловом костюме юбка-пиджак, с короткой, почти под ежик, стрижкой платиновых волос и в нацепленных на длинный острый нос больших очках.

На черном столе, за которым сидела эта колоритная парочка, россыпью и уже аккуратно сложенными и перетянутыми резинками пачками лежали деньги, преимущественно в долларах, хотя попадались и российские рубли.

Удивленный и рассерженный внезапным вторжением в самый неподходящий момент подсчета полученных за неделю барышей, директор Северного рынка господин Гордеев — а это был именно он — сначала застыл, втянув голову в плечи и испуганно уставившись на вломившихся незнакомцев откровенно бандитского вида, а потом, видимо вспомнив, что является важной фигурой, рывком поднялся из-за стола и, выпятив округлое пузо, своеобразно заменяющее крепкую богатырскую грудь, гневно возопил, указав визитерам пальцем на дверь:

— Кто?! Кто такие?! Что вам здесь надо?! Убирайтесь! — проглатывая буквы, скороговоркой выплюнул директор, наливаясь краской. — Я же приказал никого не пускать! Охрана, мать-перемать!..

Дама в очках — главный бухгалтер, — едва завидев нежданных гостей, чей внешний облик не предвещал ничего хорошего, в порыве понятных в возникшей ситуации чувств поспешила накрыть рассыпанные по столу и собранные в пачки денежки руками, но нечаянно смахнула часть из них на пол, где они сейчас и лежали, слегка трепыхаясь от ворвавшегося из коридора сквозняка.