Потирая сдавленные запястья со следами наручников, кокаиновый делец вошел в прокуренное, светлое помещение, где вместо ожидаемого им хмурого следователя ФСБ с рожей гориллы и кулаками боксера увидел сидящего за столом пожилого сухопарого майора милиции, перелистывающего тонкую папку с документами, и, к своей уж совсем полной неожиданности, двух своих самых верных людей — начальника охраны Олега Брюсова, задержанного омоновцами вместе с ним на трассе, и адвоката Свербицкого, — как ни в чем не бывало попивающих кофе.

При появлении босса оба дружно встали со стульев и улыбнулись, а Брюс даже подмигнул, едва заметно опустив подбородок. Поняв, что это означает безоговорочную победу и скорое освобождение, Нигериец мысленно возликовал: «Но как им удалось?!»

— Присаживайтесь, гражданин Лерой, — на секунду оторвавшись от чтения бумаг, махнул рукой майор. — Моя фамилия Козак, я старший следователь Управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, и мне поручено вести ваше дело... Вот, ознакомьтесь, пожалуйста. — Следователь, раскрыв дряхлую папку «для бумаг», протянул Нигерийцу документ с печатью и подписью. — Это — результаты экспертизы изъятого у вас при задержании порошка.

Молча взяв из морщинистой, переплетенной сетью вен волосатой руки майора лист, Лерой быстро пробежал по нему взглядом и почувствовал, как сердце едва не выпрыгнуло из груди, а дыхание сдавило.

Со слов эксперта следовало, что в подкинутой ему в джип ментами упаковке каким-то невероятным образом оказался не «кокс», а обычная борная кислота!

Не веря своим глазам, наркобарон еще дважды внимательно изучил результаты экспертизы, после чего вернул документ исподлобья наблюдающему за его реакцией следователю и перевел полный недоумения и сдержанного ликования взгляд на притихшего в углу, рядом с Брюсом, взъерошенного адвоката, держащего на коленях «дипломат» из крокодильей кожи.

Свербицкий снова расплылся в улыбке и предостерегающе приложил палец к губам, давая понять, что пока не следует ничего говорить, а стоит дождаться комментариев следователя.

— Таким образом... — после затянувшейся паузы, прокашлявшись, захлопнув папку, положив на стол очки в толстой пластмассовой оправе и протерев носовым платком слезящиеся от усталости и дыма глаза, продолжил Козак, — я не вижу оснований для вашего дальнейшего содержания под стражей, гражданин Лерой. Однако, — он поднял вверх указательный палец, — кроме изъятой упаковки с безобидным, как оказалось, средством медицинского характера, в распоряжении следствия имеются также свидетельские показания находящегося у нас гражданина Антонова, более известного в криминальных кругах под кличкой Гоблин, — майор презрительно усмехнулся, — в которых он прямо обвиняет вас в торговле наркотиками, называя не иначе как «наркобароном» и «боссом». Поэтому пока еще я не могу считать дело окончательно исчерпанным и подлежащим закрытию в связи с отсутствием состава преступления. Но и держать вас в камере оснований не вижу...

— Гражданин следователь хочет сказать, что на время следствия вы освобождаетесь под подписку о невыезде. Я правильно вас понял, Петр Михайлович? — затушив сигарету в пепельнице и сложив руки на груди, подал голос Олег Брюсов.

— Именно так. — Взяв авторучку, сухопарый майор тряхнул головой, подмахнул бумажку и протянул ее сидящему напротив Нигерийцу. — Распишитесь об ответственности, которая вас ждет в случае уклонения от следствия и нарушения подписки...

Нигериец, не читая, поставил внизу листа свою размашистую неразборчивую подпись.

— Я могу быть немедленно свободен?! — придав своему голосу как можно большую твердость, поинтересовался он, вставая со стула.