Но выстрел? Значит, второй из убийц имел пистолет? И, не задумываясь, пустил его в ход? А первый, раз он полез в драку, выходит, ничего не знал о пистолете или не предполагал, что второй пустит его в ход? Но раз так, то первый был куда менее опытен и опасен, чем второй. Окончательно ответить на все эти вопросы можно было только после ареста хотя бы одного из преступников.

Итак, перед Сергеем и его сотрудниками встала нелегкая задача — получить хотя бы ненадолго обувь Горюнова или, в крайнем случае, четкий ее отпечаток. К этому решению они пришли уже на второй день после разговора Сергея с Климом и Сенькой. Поэтому Сергей прежде всего решил посоветоваться с Приваловым. Клим долго молчал, что-то обдумывая, потом сказал:

— Можно сделать так. После работы мы в душ пойдем. А раздеваемся мы в первой комнате. Вот, пока мыться будем, ваш человек пусть обувь и посмотрит. А я Горюнова задержу сколько надо.

— Значит, он, хоть рука и не в порядке, на работу выходит?

— Выходит. Не хочет почему-то бюллетень брать. Это, между прочим, тоже на него не похоже.

— Так. Запомним. А скажи, не помешают нам в душе-то? Ведь туда народу много небось сразу приходит?

— Человек пятнадцать. Да мы раньше времени никого не выпустим.

— Кто это «мы»?

— А я еще двух-трех ребят возьму. И объяснять ничего не буду. Мне так поверят. Раз надо, — значит, все.

— Кого же ты возьмешь?

— Да хоть Женьку Осокина. Хороший парень. Все доверить можно. Ну, и еще найдется. Надежных ребят у нас хватит, — Клим добродушно улыбнулся.

На том и договорились.

В тот же день Клим выполнил свое обещание. Операция прошла успешно.

Под вечер Сергею позвонили из научно-технического отдела. Старый эксперт Лев Матвеевич Юров коротко пробасил в трубку:

— Коршунов? Так вот. Следы совпали полностью. Можете брать этого типа.

Обрадованный Сергей немедленно вызвал машину и вместе с двумя сотрудниками поехал на фабрику. Но там ему сообщили, что Горюнов сегодня на работу не вышел. Дома его тоже не оказалось.

— Как вчера после работы пришел, так и ушел с мужчиной, — сказала соседка. — Конечно, выпили перед тем. — И, заметив досаду на лице Сергея, она прибавила: — Да вы не расстраивайтесь. Это с Колькой теперь случается. Не сегодня-завтра заявится.

— А с кем же он ушел вчера?

— Вот уж, право, не знаю. Никогда он раньше у Кольки не бывал. Сам такой худой-худой, с усиками. А глаза красные, как у кролика. Больной, наверно.

Но Горюнов не вернулся.

Засада в его комнате была снята на третий день. За это время к нему никто не приходил, и только раз его спрашивал по телефону девичий голос.

— Это Клавочка, — охотно пояснила соседка, вешая трубку. — Девушка его. А вот где живет или там фамилию, ей-богу, не знаю. Ни к чему было.

Обыск в комнате Горюнова ничего не дал.

Сергей позвонил по телефону Гаранину и коротко сообщил, что группа возвращается в управление.

В этот момент взгляд его остановился на висевших тут же рядом с телефоном правилах пользования газовыми колонками. Края листа были испещрены номерами телефонов, именами, фамилиями. Около одного из номеров стояло: «Клава».

Вот тут-то у Сергея и мелькнула новая мысль…

Зиновий Арсентьевич Поленов давно уже оставил работу и жил на свою скромную пенсию. Единственный сын его погиб на фронте еще в тысяча девятьсот сорок третьем году, спустя несколько лет умерла жена, и Зиновий Арсентьевич остался один.