– Конечно, был. Тебя никто никогда не заставлял мириться с его высокопрофессиональным надувательством. Ты мог бы прямо сейчас пойти к нему и сказать, что все его действия обходятся тебе слишком дорогой ценой, и что ты немедленно уходишь. Но ты не собираешься этого делать, и мы оба об этом знаем. Почему не уходишь?

– Я думаю, потому что он лучший тактик из всех, кого я когда‑либо знал. – неохотно ответил Кейн. – Потому что, черт, я не знаю, почему.

– Другими словами, потому что ты доверяешь ему, что он хорошо сделает свою работу, причем с минимальной опасностью для твоей собственной шкуры… и ты довольно умен, чтобы предпочесть немного ущемленное самолюбие наблюдению за тем, как вокруг тебя умирают твои товарищи.

Питман внезапно прервался. Долгое время Кейн изучал его лицо, а затем фыркнул.

– Да, я думаю, ты прав. Мы оба верим ему… и нам обоим это очень не нравится.

Питман немного пожал плечами.

– Я думаю, что это лучше, чем просто достойно умереть. Черт с этим, – он кивнул в сторону начала аллеи, – как ты думаешь, кому он звонит? Куину?

– Надеюсь, что нет. Этот город и так уже перегрелся от произошедших событий, и не хватало только того, чтобы он размахивал красными перчатками перед чьим‑либо носом.

– Эх. Ну… возможно, он просто звонит Реджеру. В любом случае кому‑нибудь надежному. Так будет лучше.

– Было бы неплохо, – тяжело согласился Кейн. – Но почему‑то я в этом сомневаюсь.

Канаи только что управился с ужином и ломал голову над тем, что ему делать всю оставшуюся часть вечера, как вдруг зазвонил телефон.

Он замер, обернувшись, чтобы посмотреть на него, а рука машинально полезла в мешочек с серикенами. Наверное было более дюжины людей, которые могли ему позвонить, большинство из них были страшно на него злы, и практически ни с кем из них он не хотел говорить. Гневно взглянув на телефон, он желал, чтобы тот заткнулся.

Но человек, находившийся на другом конце провода был настойчив… и кроме того, Канаи был контактным человеком спецназа и поэтому не мог просто проигнорировать звонок. Со вздохом он поднял трубку.

– Да?

– Канаи?

Спецназовец впился в трубку с неожиданной силой.

– Лейт?

– Правильно. Твоя линия не прослушивается?

– Определенно нет, – ответил Канаи, машинально передав старый спецназовский кодовый ответ «да».

– О'кей. Мне бы хотелось поговорить с Бернардом – хочу, чтобы он знал, как все прошло сегодняшней ночью. Ты можешь мне это устроить?

– Вероятно, – осторожно ответил Канаи. Как прошла сегодняшняя ночь? «Туманная завеса, наигранная для Службы Безопасности, или Бернард вел какую‑то игру за спиной?»

– Где вы хотите поговорить с ним? – спросил он Лейта, пытаясь заставить свой голос сохранять обычную интонацию.

– На шестой улице к северу от последней ночной мусорки, мы будем в доме в двух кварталах к западу от перекрестка. Понял?

– Думаю, что да.

Мусорка – это, должно быть, место, где они вылезли из тоннеля Анны Силкокс. Мысленно представил карту Денвера…

– Да, я знаю где это находится. Вы хотите, чтобы я привел туда Бернарда этой ночью?

– Ответ утвердительный. Конечно, одного.

– Конечно, – перевод: «без всяких хвостов Службы Безопасности». Возможно, если только он быстро сработает. – Мы скоро там будем.

– Хорошо. Ты можешь передать Бернарду, что Анна Силкокс тоже будет там.

– Хорошо, – сказал Канаи, его живот сжался от внезапного чувства неопределенности.