Увиделись, и не раз. В начале 1990-х годов Марина развила бурную деятельность, открыла элитное эскорт-агентство, поставляющее хорошеньких девушек состоятельным мужчинам. Добром эта затея не кончилась. За взлетом последовало падение, потом – полный крах. Холодным февральским утром 1999 года я был единственным человеком, кто бросил кусок смерзшейся глины в ее могилу.

31

В июле 1983 года в областное бюро судебно-медицинских экспертиз нагрянула с проверкой московская комиссия. Перед ее прибытием заведующий бюро велел подчистить хранилище невостребованных биологических материалов. Санитары, сверяясь со списком, упаковали в два черных полиэтиленовых мешка накопившиеся за год биологические материалы и поехали на городскую свалку. По инструкции они были обязаны уничтожить остатки человеческих органов, сжечь их на отвале, день и ночь тлеющем подземным огнем. На свалке автомобиль судмедэкспертизы попал в яму, забуксовал. Водитель подключил оба моста, но выбраться не смог. Пришлось санитарам выталкивать транспорт руками.

– Я к отвалу не поеду! – заявил, как отрезал, водитель. – Всю неделю дожди шли, дорога в месиво превратилась. Берите мешки на плечи и шуруйте пешком.

Санитары отошли метров на двадцать, уперлись в лужу с раскисшими краями.

– Там ничего такого нет? – спросил старший санитар, показывая на мешок товарища.

– Только сердце. Помнишь, здоровенный африканец был? От него осталось. Остальное – фрагменты, из которых ни один целый орган не соберешь.

– К отвалу не пойдем. Вытряхнем мешки здесь. За ночь крысы биоматериалы растащат по свалке, и все будет шито-крыто.

Сказано – сделано! Они опрокинули мешки за бугорок и с чистой совестью вернулись в машину.

На другой день бродяга, живший недалеко от отвала, рассказывал всем желающим, что видел небольшую собачонку с человеческим сердцем в зубах. Ему, разумеется, никто не поверил. Мало ли что спившемуся бродяге привидится!

Тело Жан-Пьера Пуантье было предано земле на самом престижном кладбище Браззавиля. Повторное вскрытие местные медики не проводили. В груди недоучившегося студента навсегда осталось чужое сердце.