Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

Глаза у Галины Романовны округлились.

— Ах ты… — завопила она, в панике отступая в свою квартиру. — Знать тебя не знаю! И не жил ты здесь никогда!

Давыдов вздохнул:

— Зря вы так. Похоже, вам предстоит долгое разбирательство, а вы свидетелей против себя восстанавливаете…

— Так вы мне верите? — спросил я.

Никогда я милицию не любил. Слишком уж часто беды от ментов больше, чем помощи. Но этот старший сержант мне нравился, он… ну, как сказать, походил на правильного. На нормального милиционера. Такого, каким тот должен быть. Даже то, что он спасовал перед документами Натальи, меня не обидело.

— Верю. Не похоже, что вы врете, да и зачем вам врать. И соседям вашим я верю. — Давыдов достал пачку «Явы», предложил мне, я отказался. Давыдов закурил и продолжил: — Если бы я решал, то одно слово этой сволочной бабки все бумажки бы перевесило.

— Да уж, если она вступилась… — буркнул Петр Алексеевич. — Не угостите?

Давыдов глянул в пачку. Сказал:

— Последнюю менты не забирают… зато угощают. Кури, у меня в машине есть.

Похоже, расходиться им не хотелось — настолько ошарашило всех происходящее.

— Что же мне делать? — спросил я.

— Документов у вас нет? Кроме паспорта?

Я покачал головой.

— Идите в дэз. Идите по всем конторам, где могут быть бумажки, подтверждающие ваше право на жилье. Без бумажки ты кто?

— Букашка, — пробормотал я.

— Вот. Хоть сто свидетелей приведи, которые с тобой в квартире водку пили, обои клеили, новоселье обмывали. Но без бумажки ты никто, и ни один суд тебя не защитит. Если знакомые журналюги есть — к ним обратись. Может, посоветуют чего или статью напишут…

— Это раньше к статьям внимание было, — пробормотал Петр Алексеевич. — Сейчас… только подтереться.

— С собакой странно, — сказал вдруг Давыдов. — Я все допускаю. И что документы всюду подменили, и что обои переклеили, кафель сменили. Но чтобы собака хозяина не признала? Взрослой брал?

— Щенком. В два месяца.

— Чушь какая-то. — Давыдов покачал головой. — Значит, другой пес.

— Мой! Ну что же я, свою собаку не узнаю? Это для чужого человека они на одно лицо…

Рация у Давыдова вновь запищала.

— Удачи… — сухо буркнул он, будто решив, что излишне разоткровенничался. Надавил кнопку лифта. — Правда — она все равно дырочку найдет…

— До свидания, — как-то очень неуместно произнес тот мент, что прежде работал строителем.

Они погрузились в лифт, цепляясь друг за друга стволами автоматов и как-то совершенно этого не замечая. Вот так и происходят несчастные случаи…

— Кирилл, может, зайдешь, сто грамм выпьешь? — спросил Петр Алексеевич. — На тебе лица нет…

Я покачал головой:

— Напиться-то я сегодня напьюсь, но не сейчас…

— Тебе есть где ночевать?

— Есть… наверное. Если у родителей теперь не прописаны какие-нибудь таджикские беженцы…

Петр не улыбнулся.

Я тоже подумал, что ничего смешного в этих словах нет. Пожал ему руку и вызвал лифт.

— Если что — всегда скажу, ты здесь жил! — сказал сосед. — И дочка подтвердит, и супруга…

Я отметил слово «жил», хотя вряд ли Петр придавал ему какое-то значение.

 

2

 

В квартире родителей таджикских беженцев не обнаружилось.

Быстрый переход
Мы в Instagram