Сам я отправился в мастерские, потом в кузницу к Водеру, где показал ему новые чертежи, потом в хамам попариться как следует после вчерашних приключений на реке.

Провел день в хлопотах, вечером пришел еще раз в хамам, а там меня уже ждут.

Четверо моих охранников, а при них связанный, и с хорошо заткнутым ртом, организатор слежения за домом, где я изволю проживать.

Ждут меня как раз в одном из амбаров, пока не заполненным ячменем.

— Как в хамаме? — спрашиваю я парня, который узнал организатора слежки и теперь назначен мной старшим по этому вопросу.

— Ушли все, только двое наших на входе осталось, присматривают, чтобы никого рядом не было. Когда этот кричать станет, чтобы лишних ушей не нашлось, — кивает Дропер, как зовут его, на лежащего на спине человека.

И невинно добавляет: — Костер разжигать?

Намекает на то, что стоит попытать пленника как следует, прежде чем слушать тогда его более-менее честный рассказ.

У бывших гвардейцев все просто, если захватили языка, сначала необходимо ему хотя бы руку прижечь для полноты ощущений. И быстрого правдивого рассказа потом.

Вижу, что прислушивающийся к нашему разговору пленник очень выразительно трясет головой, явно сообщая, что пытать его вовсе не обязательно.

— Да можно и без огня. У нас тут холодной воды много, — киваю я в ответ на верхнее окошко подвала, выходящее прямо на текущую мимо речку. — Но пока так спросим. Мы же не звери какие. Посадите его напротив меня и рот освободите.

Вскоре мы сидим друг напротив друга на чурбачках, я вижу, что жулик явно меня знает и поэтому ничему не удивлен.

— Как его прихватили? — спрашиваю я у Дропера, пристроившегося позади пленника.

— Выследили, где живет, потом вечером дождались, когда стемнело, дали по голове и тут же завернули руки, вставили в рот початок кукурузы, чтобы не орал и на подводе привезли сюда.

— Никто не видел?

— Да нет, все тихо случилось и быстро произошло, темно же на улице уже. Мы с ним не разговаривали вообще, просто ударили и связали.

— Вынимай кукурузину, — командую я и жду, пока этот небыстрый процесс завершится.

— Жить хочешь? — такой у меня первый вопрос.

— Конечно хочу, кто же не хочет жить, — трясет головой пожилой дядька лет сорока.

— А хорошо жить? — задаю наводящий вопрос.

— Еще больше.

— Тогда рассказывай, что делал около моего дома, кто тебя нанял и что поручили? И сколько денег пообещали?

Жулик некоторое время раздумывает, с чего начать, поэтому я предупреждаю его сразу:

— Обмануть меня не получится. Сам знаешь, почему или рассказать нужно?

— Расскажи, — тянет время преступник.

— Потому что я всегда вижу, кто мне врет.

— Тогда наняли неизвестные мне люди, кажется, что асторские… — начинает жулик и сразу же врет.

Я тут же отвешиваю ему хорошего леща ладонью, как только раздался звук сигнала у меня в голове.

Мужика снесло с чурбака, но охранник быстро водрузил его обратно.

— Не ври! Смысла нет. Или ты целым останешься и все расскажешь. Или в кусок мяса превратишься и все равно все расскажешь. Но потом поплывешь в море тогда, на корм рыбам. Сам понимаешь, такого помятого нет смысла в живых оставлять никакого, — киваю я на окно над рекой.

— Пока дело не зашло слишком далеко. Я могу тебе побольше заплатить, чем наниматели и оставить в живых, если будешь говорить только правду.

— А сколько? — сразу интересуется деньгами жулик.

— Сколько тебе предложили за твои хлопоты?

— Осьмицу тайлеров, — снова врет жулик и получает более сильный удар по другой щеке.

Опять падение и снова его возвращают обратно на допрос.