Поэтому я оставил пару осьмиц гвардейцев в новом, уже собранном домике для охраны моста с наказом этот день и следующую ночь контролировать проход по мосту:

— Степняков не трогать и ничего им не запрещать, даже если они зачем-то поедут обратно на эту сторону к городу. Они теперь союзники, поэтому никаких запретов и оскорблений. Но никого из местных с ними обратно не пропускать, пока не ответят, по своей ли воле идут с воинами степи, если такие будут обнаружены.

— А что делать дальше? — спросил один из осьминников.

— Дальше выдвигаетесь в город и прибываете в свою казарму.

Нужно бы, конечно, оставить тут постоянный пост, но силенок пока на все не хватает. Это необходимо сначала почистить город, когда мне будет нужен каждый опытный воин в строю, потом составить расписание дежурства около моста, внести их в ведомость Гвардии и приготовиться к нормальному снабжению воинов.

Поэтому следующие гвардейцы окажутся здесь уже через три-четыре дня, не раньше, со всем необходимым для долгого несения службы. Заодно отконвоируют первых уголовников, которые попадутся в сито моего поиска и передадут их степнякам на том берегу.

Беи оставили для такого дела облегченную фолу, правильно понимая, что для охраны и надзора над несколькими сотнями зеков хватит полутора сотен воинов, именно тех, которые и так недавно прибыли из степей, не просидели пять долгих осьмиц на этой холодной для степняков земле.

Насколько я знаю свирепый образ общения степняков с пленниками, им вполне хватило бы и пятидесяти всадников, чтобы все подневольные люди работали усердно, не поднимая голов и вздохнуть боялись лишний раз.

Чего-чего, а в умении заставить себя слушаться и очень уважать узловатую плетку степным людям не откажешь.

Поэтому я въехал в ворота Речной башни уже в темноте с полутора взводами гвардейцев и теми же тремя подводами. Ну и охранники конечно при мне. Зато около мастерской наткнулся при свете масляного фонаря на вереницу подвод и полный загон с лошадьми.

— Отлично! Это Трон приехал? — спросил я двоих новых караульщиков, подбежавших ко мне.

— Он самый, Мастер. Сегодня с утра прибыл и весь день выгружался у Водера. Это уже пустые подводы, еще столько же стоит около кузницы.

— Охраняйте как следует, теперь это очень дорогой товар. Я прикажу патрулю Гвардии заглядывать сюда каждый час, — все же хорошо, когда у тебя есть возможность обеспечить дополнительную охрану своего добра одним простым приказом.

А то столько уголовных рыл бродит по городским улицам, что оторопь берет. Теперь они особенно хорошо организованы после случившегося голода и пара вооруженных только дубинками парней их никак не испугают. Если что и остановит, то это невозможность сбыть лошадей и подводы по-быстрому, как и спрятать их где-то, но пришлые то этого обстоятельства как раз могут и не знать.

Так и сказал передать дежурному по Гвардии, чтобы поменял маршрут патруля до этой окраины.

После этого сразу отправился в еще работающий на минималках хамам, где попарился и помылся перед тем, как ехать домой. Грита не любит, когда от меня несет потом и ночевками в одежде, да еще все это перебивает запах лошади.

То есть, когда от меня пахнет натуральным козлом.

— Народу стало меньше ходить за бесплатной едой, но все равно пять сотен приходят на каждое кормление. В порту всем муку и овощи выдают бесплатно, теперь очередь уже там большая стоит. Прямо в буфет приходят с мешками и тут же едят.

— Ну, тогда можно не осьмицу народ кормить, а уже через пару дней прекратить бесплатное кормление и снова запускать буфет, отмыв его с щелочью как следует.

Но уснул, так и не пристав к Грите, больно уж она сладко спит, спрятавшись под теплое одеяло, сам устал сильно, да и годы прожитые уже немного начинают сказываться на кобелиных привычках.