— Вот здорово!

«Мерседес» подъезжал к Кентиш-Тауну. Через две-три минуты они окажутся у парадного подъезда ее дома.

— Могу я кое в чем признаться? — спросила она.

— Конечно.

— Вы очень привлекательный мужчина, Гордон. Я понимаю все, что касается деловой части. Но это совсем другое. Просто я не хочу, чтобы этот вечер кончался. Не хочу, чтобы я оказалась в постели одна, думая о вас, если я могу оказаться в постели с вами. Если вам это неприятно, то так и скажите.

Еще пять недель назад Летиция и представить себе не могла, что способна быть столь откровенной. Но если эти недели ее чему и научили, так это тому, что она ничего не теряет, выражая прямо свои чувства. Когда-то она ходила бы вокруг да около, вынашивая идею разделить ложе с Гордоном, который казался ей весьма привлекательным. Сейчас же она точно знала, чего хочет, и была уверена, что способна этого добиться.

Без малейшего колебания Гордон Прентисс нажал кнопку на панели чуть повыше подлокотника. Зажужжав, стеклянная перегородка опустилась.

— Билл, планы изменились. Мы едем домой.

— Слушаюсь, сэр, — ответил шофер.

Машина замедлила ход, затем развернулась. Стеклянная перегородка снова с жужжанием закрылась.

— Сделано очень решительно, — сказала Летиция.

— Я не хотел, чтобы вы передумали. — Он повернулся к ней и посмотрел в глаза, словно пытаясь прочитать в них тайную весточку, затем наклонился, обхватил щеки ладонями и поцеловал в губы. Язык его проник в ее рот, Гордон навалился на нее, прижав к кожаному сиденью.

Летиция почувствовала мгновенный прилив желания. Обхватив Гордона руками, она горячо ответила на поцелуй. Она ощутила твердость и мощь его тела и сунула руку ему под пиджак.

— Я хотел этого весь вечер, — проговорил он у нее над ухом.

— Я тоже, — выдохнула она и, подавшись вперед, схватила нижнюю его губу зубами, затем стала жадно целовать ему щеки и подбородок. Вскоре он приник к ее рту. Его губы были горячими и влажными, как и ее половые губы.

Он стал целовать ее в щеки, в нос и уши. Летиция откинула голову. На ней было черное платье с довольно глубоким декольте, и Гордон принялся целовать ей шею и ключицы.

— Боже, как я хочу тебя, — прошептал он.

— Ты слышишь, как бьется мое сердце? Я возбуждена до предела.

Руки Гордона скользнули по ее платью, по грудям, одна рука опустилась к бедру. В зеркале заднего вида Летиция заметила, что глаза шофера устремлены на ее левую ногу. Тем временем рука Гордона нашарила край юбки и задрала ее, обнажив блестящие черные чулки. Ее давняя мечта — она занимается любовью, когда за ней подглядывают, — была близка к воплощению. Будь Летиция в другом настроении, она раздвинула бы ноги пошире, побуждая тем самым Гордона заняться исследованием интимных закоулков ее тела более основательно и позволив шоферу увидеть как можно больше. Однако сегодня Гордон одарил ее достаточным количеством острых ощущений, и она скромно натянула юбку на бедра. Шофер перевел взгляд на дорогу.

Машина повернула в узкий, обсаженный рядами деревьев переулок и остановилась у высоких чугунных ворот. Ворота открылись с помощью электросигнала, и «мерседес» въехал на покрытую гравием дорожку перед большим домом в викторианском стиле.

— Кажется, мы приехали, — сказала Летиция, выпрямляясь на сиденье. Она взглянула на синие брюки Гордона и увидела, что они оттопырились в паху.

Шофер открыл дверцу для пассажиров, и Летиция вышла. Она заметила блеск в его глазах, но проигнорировала этот факт.

— Спасибо, Билл, — сказал Гордон, также выбравшись из машины. — До понедельника в восемь утра.