Бедолага енот вообще уныл, опустив мордочку, чувствуя себя ничтожеством.

Бро, как я тебя понимаю! Позволь спасти твою самооценку! Ты мне нужен!

— Девять тысяч! — громко объявил я на весь зал, заставив всех обернуться к моей персоне.

И енот тоже поднял мордочку. Поднял, а потом радостно встал на задние лапки, схватившись за прутья и помахивая хвостом. Узнал, засранец, да? Вижу, что радуешься, увидев меня. Видишь, что я тебя не бросил и пришел аж сюда, чтобы выкупить.

Мы своих не бросаем, братик-енот!

Но когда я уже праздновал победу…

— Десять тысяч! — раздался голос из зала. — Возможно, этот енот действительно сгодится.

— Одиннадцать тысяч! Как знать, какой потенциал он скрывает.

— Двенадцать тысяч! Дочери подарю его.

— Тринадцать тысяч!

— Четырнадцать тысяч!

— Пятнадцать!

— Шестнадцать!

Да вы че, суки, ваще попутали?! Какие нахрен шестнадцать?! Какие… какие на хрене вашу мать вертеть восемнадцать?! Да вы куда с ценой погнали?! Вы даже не по сотням повышаете.

Я моргнуть не успел, как цена взлетела до двадцати тысяч!

— Двадцать одна! — крикнул я.

— Двадцать две, двадцать три, двадцать четыре…

— Двадцать пять! — да ты посмотри на них!

— Двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь…

Да нахрен вам этот енот?! Про него же ничего неизвестно! Это просто бочка с жиром, обшитая мехом, он только и делает, что жрет! С какой целью вы готовы угрохать такую сумму на него?!

— Сорок! — рявкнул я на весь зал.

— Сорок один! — крикнул кто-то.

— Сорок два! — раздалось с балкона.

— Сорок три! — раздалось с другого балкона.

— Пятьдесят! — уже не выдержал я. Херовый из меня, конечно, игрок в торгах, но я хотел перебить так, чтобы ни у кого не возникло желания выкупить его обрат…

— Сто тысяч, — раздался спокойный женский голос с балкона прямо надо мной. — Мне кажется, этот енот более ценен, чем кажется. Или же будет радовать глаз собой.

И ты готова отдать за этого дармоеда сто штук?! Ах ты сука! Он дармоед, но это мой дармоед!

— Сто десять!

— Сто пятьдесят.

Я полез в сумку, проверяя свои запасы.

— Сто семьдесят! — душа пустила кровавую слезу жлобства. Кристаллов у меня было много. Помимо тех, что у меня были и так с пещеры, Сянцзян подсыпала еще немного сверху, за что я был ей благодарен. И сейчас я выпускал весь свой запас на… на того дебила…

Но это был мой дебил!

— Двести.

Кха-кха… мое сердце… мое сраное сердце… я сейчас сдохну… я спускаю все! ВСЁ!!! Все сбережения, что могли бы пригодиться в пути!

— Двести десять… — простонал я.

— Двести пятьдесят.

Кажется, что меня сейчас размажут…

Я еще раз проверил свои запасы, понимая, что далеко так не уплыву.

— Двести восемьдесят, — выдохнул я.

У меня больше не было.

Мне докинули сто сорок тысяч, и больше у меня банально ничего не было.

— Триста тысяч, — голос женщины сверху был невозмутим.

Окей… ладно…

— Пилюли лечения поверх, — сказал я, чувствуя себя круглым идиотом. Здесь ставят деньги, но никак не вещи, однако… однако я должен. Должен выкупить этого пушистого обмудка, чтобы ему просадить пендаля за то, что он оказался таким неаккуратным.

— У нас ставятся только духовные камни. Если у вас нет духовных камней…

— Даже если это пилюли мгновенного лечения, которые могут затянуть самые страшные и смертельные раны за несколько секунд и которые очень сложно достать? — спросил я.