– Не знаю как тебе, майор, но Филатов мне показался непричастным ко всему этому. Зачем ему ввязываться в это? По картотеке он чист. Я поговорил с ним, – ведет он себя нормально. Кроме того, я знаю, где он служил, это недалеко от тех мест, где и мне пришлось покувыркаться. Не верю я в его причастность.

– Я понимаю вас, Анатолий Иванович. Но согласитесь, что и это не аргумент. Сейчас в Москве очень много таких случаев, когда появляется новый человек, как бы на разведку, а потом смотришь – фирма тю-тю!

– Да знаю, не тараторь ты! – с недовольством на лице ответил Шевцов. – Но, понимаешь, – в этот момент полковник достал еще одну сигарету, – меня чутье еще никогда не подводило. Сейчас мы можем потерять время и упустить крупную рыбу, а человек будет сидеть напрасно. И потом, долго мы его держать не сможем и придется его отпустить.

– Воля ваша, – согласился Наседкин, но я бы лучше этого не делал.

Глава 6

– Анатолий Иванович, вызывали? – из приоткрытой двери начальника просунулась голова Наседкина.

– Да, вызывал! Ты знаешь, что случилось сегодня?

– Нет, а что? – Наседкин в недоумении посмотрел на Шевцова.

– А то, что сегодня произошло нападение на «Фармацею», да, ту самую! – при этом полковник протянул своему подчиненному оперативную сводку с места происшествия. – И не смотри на меня так, – раздраженно заметил своему подчиненному Шевцов.

– Да, дело приобретает неожиданный поворот, – задумчиво произнес Наседкин, жадно перечитывая сухую милицейскую информацию, которая содержала лишь голые факты и цифры: «Ночью, 21 августа, на Большой Бронной улице трое злодеев в масках, оторвав решетку на окне первого этажа здания НИИ, проникли в здание и напали на охрану. Один из бандитов бросился с фомкой на сотрудника ЧОП «Русич» Сорокина, но тот успел выхватить табельный «Иж-71» и стал стрелять в нападавшего. На подмогу нападавшему пришел его подельник, открывший огонь по охраннику из пистолета «ТТ». Однако после первого неточного выстрела оружие злодея заклинило, в то время как Сорокин продолжал стрельбу по бандитам».

– Не обошлось без жертв. Охранник, кстати, как мне сообщили, в тяжелом состоянии. И, черт их всех подери, никто ничего толком не смог показать. Очевидно, люди напуганы. А с раненым охранником говорить пока нельзя. Если он, конечно, выживет. Ты особо в эту дребедень не вчитывайся. Люди Аганесяна приехали, как говорится в свою вотчину. К ним не подкопаешься – документы в порядке. Некий Армен, как оказалось, уже председатель совета директоров «Фармацеи», а нынешний директор, считай, никто.

– Да, дело принимает неожиданный оборот, – почесал затылок Наседкин.

– Я тебя предупреждал, что не там копаешь, – неодобрительно посмотрел на своего подчиненного Шевцов. – Какой смысл было Аганесяну подставлять своего человека и устраивать весь этот театр? Или у тебя есть что сказать по этому поводу?

– А может, это уловка? Так, для отвода глаз? Филатова ни в коем случае нельзя отпускать. Мы ведь еще не получили никакой информации от него. А ему наверняка есть что сказать. Кроме того, что мы индусам скажем?

– Капитан, скажи честно, у тебя есть что-нибудь на Филатова?

– Мне нужно несколько дней, и я добуду информацию.

– Нет, майор, у нас нет времени, а держать человека за решеткой я не имею права, а тебе советую заняться делом. Я даю команду, чтобы Филатова отпустили. Уверен, что это будет лучше и для нас. Если Филатов действительно во всем этом замешан, то проявит себя еще раз. Если же он борется за справедливость, то предпримет шаги, которые, безусловно, нас заинтересуют. Да, кстати, – на секунду Шевцов задумался, – распорядись, чтобы в больнице организовали охрану пострадавшему охраннику.