– Не волнуйтесь, мистер Форрест! – усаживаясь на заднее сиденье, парировала она. – Лондонцы привыкли к лицезрению сильных мира сего – членов королевских семей и глав государств, например. Так что этот черный крокодил на колесах вряд ли удивит кого-то, даже если в нем сидите вы.

Хелен подумала, что он сядет рядом с водителем и оставит ее в покое, но Дэн плюхнулся на соседнее сиденье и с удовольствием вытянул ноги. За всю поездку он не проронил ни слова, погрузившись в глубокомысленное молчание с важным видом значительной персоны, знающей себе цену.

Он был так уверен в себе и возмутительно спокоен, что Хелен с негодованием отвернулась к окну, ощущая сердцебиение. И как только она вынесет такое на протяжении рабочей недели? Где черпать силы, чтобы не сорваться в ответ на унижения? Если он дотронется до нее хотя бы пальцем, она закричит!

– За что вы так невзлюбили меня? Хелен вздрогнула от его тихого голоса и, метнув в него испуганный взгляд, отвернулась, чувствуя, как сверлят ее янтарные глаза пантеры, но не из любопытства, а с участием врача, обследующего пациента. Должно быть, все его пациенты трепещут от страха, входя в кабинет, и норовят поскорее вырваться из его лап, притворившись, что выздоровели. Похоже, он наделен чудесным даром видеть все, что творится в чужой голове. Вот для чего ему такие глаза! Потому-то он и снискал себе почет и уважение среди своих коллег, что обладает способностью насквозь пронизывать взглядом людей. А может, он инопланетянин, тайно собирающий мысли землян для особых космических целей?

Вы заблуждаетесь, мистер Форрест, – ответила наконец Хелен. – Я не вправе оценивать людей, с которыми связана по работе. Они все равны для меня.

– То есть все одинаково неприятны, – заметил он.

– Простите? – взглянула на него поверх очков Хелен, с трудом сдерживая раздражение, пересиливающее благоговейный ужас.

– Вы в одинаковой мере безучастны, безразличны и агрессивны ко всем писателям, мисс Стюарт? Они действуют вам на нервы? Во всяком случае, разговариваете вы таким тоном, словно произносите заученную роль, монолог, соответствующий требованиям вашей работы. Согласитесь, что я угадал, мисс Стюарт!

– Но это совсем не так! Мне нравится моя работа. Я обожаю писателей!

– Я тоже писатель, – спокойно констатировал он с видом победителя в соревновании на сообразительность, в которое он ее коварно втянул.

– Но не один из тех, которых я курирую, – возразила она. – Эту работу мне поручили, даже не спросив моего мнения! А у меня по горло и других забот, помимо сопровождения знаменитостей!

– Ага! Вот вы и выдали себя, мисс Стюарт! – обрадовался он, уставив на нее переливающиеся золотом глаза врача. Внезапно она уловила в них новый оттенок и все тотчас же поняла.

– Не смейте гипнотизировать меня! Я не позволю вам никакого психоанализа. – Она сдернула с переносицы очки, желая убить его взглядом.

– Так вам больше идет! – широко улыбнулся он. – У вас глаза, как у сиамской кошки! У моей тетушки Люси была когда-то синеглазая кошка. Я загонял ее на стенку. Кошка была очень нервной, точно как вы, она частенько меня царапала.

– Жаль, что ваша тетушка не держала тигренка, – выпалила Хелен, взбешенная тем, что ему удалось вывести ее из себя. – Вашей бедной тетушке Люси следовало бы навешать вам оплеух!

– Ей не удавалось меня поймать. Но она иногда умудрялась огреть меня палкой по спине, – задумчиво пробормотал он, не сводя глаз с ее разгневанного прелестного лица. – Однако с тех пор я успел подрасти, теперь мы с тетушкой Люси большие друзья. Кроме нее, у меня никого нет.