Она инстинктивно отвечала, погружая себя в эти волшебные ощущения, ее руки заскользили к плечам Мерлина, чувствуя тепло, исходящее от его рубашки. Он поднял руки Авроры и обвил их вокруг своей шеи, а потом привлек ее к себе. Их губы слились в нескончаемом дурманящем поцелуе, снова и снова обжигающее уста Авроры, пока, казалось, не исчезла сама комната пока не исчезло все, кроме потока чувств, вспыхнувших между ними.

Ни один из них не услышал ни суматохи внизу, ни громкого топота поднимающихся по лестнице людей. Поэтому, когда дверь в их комнату со стуком распахнулась и на пороге неожиданно возникли зрители, они отпрянули друг от друга и ошеломленно уставились на вломившихся.

У Авроры перехватило горло, когда в комнату зашел Слейд, подталкивающий Джорджа, а за ними полдюжины моряков и брызгающая слюной леди Алтек.

— Аврора, как назвать это… — Слова застыли у Слейда на губах, когда он разглядел Мерлина.

Аврора никогда не сможет забыть этого выражения на лице брата, полного нестерпимой боли и явного недоверия.

— Ты? — не сдержался он. — Из всех мужчин на земле именно ты? — Подскочив, Слейд стащил Мерлина с кровати.

Аврора почувствовала его нескрываемую ярость.

— Ты грязный ублюдок, даже твой отец не опустился бы так низко. — Слейд ударил Мерлина кулаком в челюсть. — Ты получил удовольствие от того, что обесчестил невинную девушку? Испортил ей жизнь только потому, что она Хантли?

Приготовившись ответить ударом на удар, Мерлин остановился и замер, его возмущение сменилось потрясением:

— Хантли? — Он ошеломленно и пристально оглядел Аврору с головы до ног, словно видел впервые. — Вы действительно Аврора Хантли?

У Авроры от тревожного предчувствия похолодело внутри.

— Разве я вас знаю?

Слейд, грубо засмеявшись, подошел к Авроре и рывком поднял ее на ноги.

— Неужели он не назвал себя, прежде чем затащить тебя в кровать? Нет? Тогда позволь, Аврора, представить тебе человека, который лишил тебя невинности: Джулиан Бенкрофт, только что вступивший в свои права новый герцог Морленд.

Глава 2

Его не было здесь шесть долгих лет.

Джулиан стоял в центре богатой библиотеки Морленда, заложив руки за спину и осматривая огромную комнату. Но созерцал он при этом не восточный ковер, не книжные полки красного дерева, не высокие стены и не позолоченный потолок. Перед ним проплывали картины его прошлого: неприятные и неизгладимые.

Джулиан почти забыл, как сильно презирал родовое поместье.

Сколько ожесточенных споров происходило в этих библиотечных стенах! Сколько обвинений было брошено друг другу, прежде чем он навсегда успокоился!

Так много, что Джулиан не смог бы пересчитать их все, и намного больше, чем ему удалось запомнить.

Он утомленно потер виски и направился налить что-нибудь выпить.

Отец бесился от одного только его вида.

Это было не просто предположением Джулиана, так было на самом деле. Одному Богу было известно, сколько раз Лоуренс рычал от возмущения, стыда, осуждения… и раскаяния, что он потерял Хью, а не Джулиана.

Оставшемуся в живых брату приходилось страдать. Но не потому, что Джулиан был обречен стать объектом ненависти своего отца, а потому, что любое упоминание о Хью сопровождалось у того чувством острой боли и потери. Джулиан очень любил своего доброго и мягкого старшего брата, и Хью тоже любил его. Несмотря на разницу в возрасте всего в один год, их интересы, стремления, а особенно характеры были такими же разными, как день и ночь. Что касается Джулиана, то для него именно Хью являлся олицетворением всей семьи. Когда брат умер от лихорадки в самом начале учебы в Оксфорде, вместе с ним умерли и семейные узы Джулиана.