Изменить размер шрифта - +
 — Почему этот малолетний урод, как там его… А, Бобрик. Блин, ну и фамилия. Это точно фамилия, не кликуха? Хорошо. Так вот, почему этот паршивый хрен еще жив?

Евгений Фомин выглядел уставшим и вялым. Пальцами он мусолил галстук, поправляя узел, съезжавший на сторону, глубже запихивал в больное ухо клок ваты.

— Игорь, не сходи с ума, — Фомин поморщился. — Все слова уже сказаны. Я пришел в бокс автосервиса. Бобрик сидел в смотровой яме. И вокруг ни души. Удобный момент, чтобы все кончить. Но когда он вылез, возле бокса стал топтаться дворник. Ну, что мне и старика положить рядом? А заодно уж, коли начал, сжечь к чертям весь этот поганый сервис.

— Жора, ты теряешь квалификацию. Раньше ты умел хорошо обращаться с пушкой и пером. А теперь… Господи… Дворник ему помешал.

— Когда Бобрик приехал на встречу, ну, чтобы плюнуть на стекло бэхи, мы могли положить его прямо на перекрестке. Но в двух шагах от него, на автобусной остановке, торчала целая кодла туристов. Девки, парни… Хрен поймешь кто. Пришлось гоняться за ним. Бобрик ушел потому что…

Приз перестал слушать жалкие оправдания. В тяжелые минуты жизни, когда душа требовала поэтической созерцательности, а не рутины трудовых будней, Игорь Сергеевич, водрузив ноги на рабочий стол, перелистывал страницы книги «Звездное небо»или разглядывал плакаты полуголых девиц, пришпиленные конторскими скрепками к противоположной стене. Одна из девок, полногрудая, с плоским животом и отключенным задом, очень напоминала Краснопольскому его близкую подругу Леру. В ее лучшие времена. Теперь от той уникальной красоты мало что осталась, пока Краснопольский долгих пять лет на зоне строгого режима гнил в ШИЗО и топтал гнилую мордовскую землю, Лерка подсела на иглу, окончательно скурвилась и пошла по рукам. Теперь она — ни на что не годная дешевая потаскушка, которая обретается в кафе «Желтый попугай»что в районе трех вокзалов. Чтобы наскрести на дозу дряни, снимает пьяных вахлаков. Ублажая клиентов, исполняет в постели всякие непотребные номера и симулирует оргазм.

— Хорошо, я понял, — сказал Приз. — Там дворник, там туристы. В поле ветер, в жопе дым. С одним мотоциклистом у нас все получилось. А с другим ничего не выходит. Почему так?

— Парень умеет прятаться, — Фомин замычал и поморщился. — Черт, ухо болит. Игорь, все будет тип-топ. И беспокоиться не о чем. Я навел справки об этом Бобрике. Он весь как на ладони. Пара наших парней дежурит у сервиса, они поговорили со строителями из той общаги, где Бобрик ночует. То есть ночевал до недавнего времени. Малый оставил под своей койкой сумку с барахлом. Там паспорт и немного денег. Он явится за своими вещами или попросит кого-то из коллег привести ему сумку. После этого он наш.

— А если не явится? Со страху забудет о своей сумке? Он ведь знает, что его ищут не затем, чтобы пригласить на пельмени.

— Есть другие концы. Он заядлый мотоциклист, член байкерского клуба «Серебряная стрела». Гоняет на мотоциклах с такими же недоумками, как он сам. Можно попытаться поискать его среди этой публики. Но я бы на его месте совсем уехал из Москвы. Он родом из Никольска, есть такой городишко в пяти сотнях верст отсюда. Наверняка у Бобрика остались там кореша или родственники. Плясать надо от печки.

— Жора, у нас мало времени, чтобы заниматься художественной самодеятельностью, — поморщился Приз. — Плясками и танцами. Парень накатал одно заявление в легавку. Он может накатать вторую телегу. Толку от этой писанины немного, трупы не найдут. А поскольку нет пострадавших, никто не станет всерьез заниматься заявами такого урода. Но чем черт не шутит. Из-за пацана, жизнь которого ничего не стоит, может сорваться большая сделка. Мы потеряем все.

Быстрый переход
Мы в Instagram