Стены помещения были выложены надраенной до ослепительного блеска плиткой; от ярких флюоресцентных ламп у Касси заболели глаза. Глядя на посиневший труп, лежащий на выдвинутой из стеллажа полке, молодая женщина радовалась одержимости жителей Синдиката Дракона чистотой. В данный момент это означало то, что она не чувствовала никаких других запахов, кроме резкого аромата дезинфицирующего средства, жалящего ей глаза, словно слезоточивый газ.

Хинджиро-сан пробыл в воде недолго, и его труп не успел раздуться. На шее отчетливо проступала странгуляционная борозда — его явно задушили.

— Смерть вследствие естественных причин, — повторил чу-и Цу Шьен Маккартни из уголовного отдела Службы поддержания общественного порядка имперской столицы.

Повернувшись к нему, Касси вопросительно подняла бровь. Сейчас на ней был строгий темно-синий костюм, черные колготки и туфли. Волосы парика, забранные в узел наверху, были заколоты палочками из полированного тика. Одежда и манеры свидетельствовали о ее принадлежности к среднему классу.

Печальные раскосые глаза посмотрели на нее сквозь табачный дым.

— Видите татуировку? Ирецуми. Этот человек являлся членом якудзы.

Касси кивнула. Маккартни имел средний для Внутренней Сферы рост — то есть был на несколько сантиметров выше нормального уроженца Синдиката.

Ночью погода переменилась. Спустившись в морг, полицейский не снял с себя серый дождевик, схваченный на груди красно-белой застежкой с эмблемой Службы поддержания общественного порядка. Под ней вместо форменного халата у Маккартни был просторный костюм европейского стиля с небрежно повязанным галстуком. Касси не могла определить, просторен костюм потому ли, что чу-и купил по дешевке первый попавшийся, или же такой требовало его «просторное» телосложение. Возможно, и то и другое. Так или иначе, сейчас перед ней был обыкновенный полицейский Синдиката.

Вымирающий вид. Теперь их остались считанные единицы.

Маккартни сделал движение, словно ощупал большим и указательным пальцами странгуляционную борозду Касси обратила внимание, что в действительности он не прикоснулся к окоченевшему трупу.

— Оригами.

— Оригами?

Касси была недовольна тем, как полицейский заставляет ее разыгрывать из себя эхо. Впрочем, Маккартни не подал виду, что доволен победой над собеседником — всего-навсего женщиной. Может быть, просто его лицо не привыкло к такому выражению.

— Якудза имеет много слов для обозначения убийства, — сказал полицейский, вынимая изо рта сигарету и разглядывая ее так, словно недоумевая, как она прилипла к его губе. Держал он сигарету, как было принято в Драконе, между большим и указательным пальцами, пряча огонек в ладони. — Правда, сейчас больше в ходу «складывать». «Сложить человека» — значит его убить. — Он пожал плечами. — Оригами.

— В отчете говорится, что смерть наступила вследствие естественных причин.

Его лицо оставалось непроницаемым, но Касси этого ожидала. У жителей Синдиката, как и у граждан Конфедерации Капеллы, большой опыт демонстрировать собеседнику каменное лицо. Тысячелетия практики. Но вдруг Маккартни чуть согнулся в пояснице, словно получив легкий тычок в живот.

Харагей. Подобно тому, как якудза придумали множество слов для того, чтобы иносказательно выразиться о насильственной смерти, владеющие японским языком люди вкладывали много различных значений в это слово. Буквально оно означает «язык тела». Под ним могло подразумеваться то, что подданные Марика или Штайнера назвали бы «не раскрывать свои карты»; кто-то считал, что «харагей» — это пересылка всех эмоций в центр тела, хара.