«Неужели это самая загадочная женщина на свете? — гадал Мигаки — Или она просто сумасшедшая? Быть может, одно тесно связано с другим? Имеет ли это какое-то значение?. «

Одно несомненно, познакомившись с Шимадзу, он, отбросив степенность, начал, словно первокурсник университета, гоняться за собственным хвостом. Что само по себе не так уж и плохо. Мигаки сдержался в самый последний момент, чтобы не рассмеяться вслух. Элеонора этого бы не поняла.

Погрузив в воду палец, она следила за поднимающимся от него крошечным буруном. Включавшиеся с ворчанием сервомоторы подстраивали парус из баллистической ткани к нюансам ветра, измеряемого установленным на мачте из углепластика датчиком. Гладь озера бороздили несколько яхт, белые треугольники их парусов торчали над неровной зеленой линией невысоких холмов Васеда.

— Я взбунтовалась. Этого следовало ожидать. Отец стремился сделать из меня совершенную во всех отношениях даму; я хотела стать сорванцом. Меня с позором вышвыривали из лучших частных школ полудюжины миров, а отец тратил баснословные суммы на взятки, добиваясь, чтобы меня в них приняли. Я же мечтала научиться ездить верхом, стрелять и драться. Что ж, в конце концов отец привез меня назад на. на планету, где мы жили, собираясь присматривать за мной своим бдительным оком. Он даже согласился разрешить мне учиться тому, чему мне хотелось, взамен на обещание постараться стать примерной дамой. И, честное слово, я старалась как могла.

Лейни вынула руку из воды.

— А потом, — она смахнула с пальцев капельки воды, сверкнувшие в лучах утреннего солнца осколками крошечных радуг, — гекокудзо. Те, кто внизу, восстают против тех, кто вверху. Преданный помощник решил, что старика пора сменить. Это еще одна черная тайна, унаследованная нами от далеких предков-японцев: абсолютная преданность вышестоящему — до тех пор, пока подчиненный не приходит к выводу, что может безнаказанно сбросить его. И если это ему удается, все соглашаются во мнении, что он лучше подходит для данной должности. — Она пожала плечами. — И вот коварный помощник стал уважаемым влиятельным ойабуном. Отец погиб. А сорванцу пришлось искать спасение в бегстве; внезапно жизнь перестала быть игрой.

Словно преждевременные сумерки, на лодку опустилась тишина. Какое-то время Лейни и Мигаки слушали голос озера, стук волн о борт, свист ветра…

В конце концов Мигаки, убедившись, что продолжения не будет, покачал головой.

— Невероятный рассказ, — промолвил он. Лейни криво усмехнулась.

— Совсем как в кино. Вам нравится?

Мигаки рассмеялся:

— Нравится. Настоящая жизнь становится особенно интересной, когда начинает подражать фильмам.

— Мы привыкли вести совершенно разный образ жизни, дорогой.

— Верно. Мне бы хотелось воплотить твою жизнь на экране. Вот только…

— Только жизнь якудзы — не та сторона жизни Синдиката, которую следует превозносить «Голосу Дракона», так?

— Да, определенные сложности возникли бы, — согласился Мигаки. — И все же, если ты не возражаешь, Лейни-тян, я мог бы… в чем дело?

У нее на лице мелькнуло выражение невыносимой боли. Молодая женщина махнула рукой.

— Ничего… Просто… давай поговорим о чем-нибудь другом, хорошо?

— Ну конечно. — Мигаки отчаянно задумался, почесывая подбородок.