Он просунул руку Монике между ног, и она простонала, сцепив зубы. Нижнего белья на ней вообще не было — без сомнения, ради него старалась. Она принялась нащупывать «молнию» на его брюках, и Бастьен знал, что она ждет от него жесткого секса. Он сам хотел этого, предвкушая выражение ее лица, когда она кончит, и одной рукой потянулся к ширинке, чтобы помочь ей, — когда вдруг осознал, что представил себе не ее лицо. Это было лицо неопытной Хлои.

И внезапно ему расхотелось. Вместо того чтобы расстегнуть брюки, он просто отвел ее руку, а своей рукой довел ее до оргазма так грубо, что она взвизгнула, когда ее тело напряглось.

Вот этого не нужно. Он закрыл ей рот ладонью, и она тут же его укусила. Больно. Моника любила жесткие игры, и он знал, что она пытается высосать кровь.

Он заставил ее прекратить, и звук, который исторгся из ее глотки, был рычаньем взнузданной тигрицы. Моника была кошкой — безжалостной, безнравственной, невосприимчивой к обычной боли. Под стать ему.

Но Бастьен потерял интерес. Он оторвался от Моники, отчего ее подол упал, скользнув по совершенным ногам. Она прислонилась к каменной стене, тяжело дыша открытым ртом, и ее глаза покрылись удовлетворенной поволокой. Вот сука, у нее рот в крови. Ему следовало опомниться раньше.

— Это было… интересно, — хрипло мурлыкнула она. — Но мы только начали.

— Мы закончили, — ответил он и поразился тому, что сказал. Он собирался еще поиграть с ней. В конце концов, в прошлый раз они встречались больше четырех месяцев назад, и немного бездумного секса было полезно для его обостренных чувств.

Но он ее не хотел, а больше от нее нечего было взять. И слишком много вопросов осталось без ответа в отношении той нервной женщины, которая приехала сегодня днем и смотрела на него так, будто он был взбитыми сливками, и застыла льдом, когда он коснулся ее.

— В чем дело? — требовательно спросила Моника.

Бастьен наклонился к ней и поцеловал ее полные красные губы, слизав с них собственную кровь.

— Мы с тобой прелестно провели время, но ты не думаешь, что пора подобрать себе кого-нибудь новенького? Твоему мужу, наверное, надоело слышать обо мне. В следующий раз выбери женщину.

Как он и ожидал, ее это не оскорбило. Она ответила своей кошачьей ухмылкой.

— А мы попросим мисс Андервуд к нам присоединиться. Это может оказаться довольно забавно.

Он хорошо умел скрывать раздражение.

— Она не в моем вкусе.

— И я тоже, очевидно. Уже нет. — Моника пожала плечами. — Увы, но, как ты и сказал, моему мужу надоело. Он любит, когда мужики причиняют мне боль, а ты в этом не мастер.

— Может быть, как-нибудь в следующий раз, — беспечно откликнулся Бастьен, ощутив слабое желание свернуть ей шею. Это была прекрасная шея, украшенная бриллиантами.

— Может быть, никогда, — ответила она, скользнув мимо него в гостиную. И даже не обернулась.

Он закурил сигарету, выпустил дым в небо, выбросил ее из головы и мысленно вернулся к более важным вещам. Кто нанял Хлою Андервуд и за кем именно она охотится?

И что за нелепое имя. С таким же успехом она могла назвать себя Мэри Поппинс. Это имя прекрасно сочеталось с ее прикрытием, но ей стоило бы подобрать что-нибудь чуть менее наивное.

Ее могла послать его собственная организация, но он в этом сомневался. Любой столь очевидный объект, как она, был бы убран давным-давно. И кто ей все-таки нужен? Отоми, Рикетти или мадам Ламбер? А может быть, сам Хаким?

Одно было точно известно: ее не присылал самый опасный член этой уютной маленькой компании. Кристос Кристопулос не нанимает никого, кроме самых лучших, и редко использует женщин в любом их качестве.