– Нечто весьма к ней близкое, – невозмутимо ответил он.

– Тогда Бог да поможет вам! – она вздрогнула, вспомнив другого человека, который любил ее совершенно иначе.

– Возможно, и поможет, – услышала она любезный ответ. – Но мы уклонились от предмета спора. А дело обстоит так: или вы удаляетесь немедленно в свою комнату, э-э… вооруженная ключом, поклявшись, что завтра выйдете за меня замуж…

Сильно побледнев, она сделала движение подняться. Тонкие пальцы легли на ее плечо, заставив остаться на месте.

– Нет, моя дорогая. Сидите смирно.

Самообладание готово было покинуть ее, она попыталась освободиться от ненавистной руки.

– О, вы зверь! Зверь! Пустите меня!

– Только когда вы мне ответите, любимая!

– Тогда – нет! – вскричала она. – Тысячу раз нет!

– Подумайте…

– Я подумала! Я лучше умру, чем выйду за вас!

– Очень может быть. Но не смерть вам суждена, моя прелестная, – промурлыкал зловещий голос прямо ей в ухо. – Хорошенько подумайте, прежде чем ответить. Не лучше ли со всей честью выйти за меня замуж, чем…

– Вы дьявол! – задохнулась она и дико огляделась вокруг в поисках выхода. Высокое узкое окно было отворено, она была уверена в этом, ветер задувал занавеси в комнаты и втягивал обратно. Между ней и окном находился его милость.

– Вы начинаете размышлять, дитя? Помните, завтра будет поздно. Ваш шанс теперь! По правде говоря, – он взял понюшку табака, – мне-то все равно, будете вы невестой или нет.

Внезапным движением она вырвалась и кинулась к окну. Он молниеносно вскочил, поймал ее, когда она почти была рядом с занавесью, и круто повернул к себе лицом.

– Не так быстро, дорогая моя. Эдак вам от меня не убежать.

Его рука обвила ее талию, неуклонно притягивая к себе. Больная от страха, она отчаянно ударила склонившееся над ней лицо.

– Пустите меня! Как вы смеете оскорблять меня? О, ради Бога, отпустите меня!

Он прижимал ее к себе, одной рукой сжимая железной хваткой запястья ее заведенных за спину рук, а другой обняв за плечи.

– Ради самого себя, я удержу вас, – улыбнулся он и злорадно поглядел сверху вниз на ее прекрасное полное муки лицо. Ее изумительные глаза умоляюще смотрели на него, а трепетные губы подрагивали. Какое-то мгновение он держал ее, а затем быстро наклонился и впился в ее губы.

Она не могла ни вырваться, ни крикнуть. Ее охватила смертельная слабость, она едва дышала.

– Богом клянусь, сударыня, слишком поздно! – выругался он. – Вам придется сдаться… теперь вам ничто не поможет.

Мгновенно все изменилось. В последней попытке освободиться она простонала имя того, кою считала находящимся за сотни миль отсюда, за морем, и вдруг прямо за ними громко и резко прозвучал голос, дрожащий от переполнявшей его холодной ярости.

– Вы обманываете себя, Бельмануар, – л о было сказано с убийственным спокойствием.

Трейси с проклятьем отпустил девушку и круто обернулся к пришельцу.

На фоне темных занавесей со шпагой в руке и смертельным блеском в синих глазах, стоял милорд.

Оскал Трейси медленно исчез, а он все смотрел, и лицо его выражало полное изумление.

Не веря своим глазам, Диана, голова которой шла кругом от внезапности происшедшего, спотыкаясь, кинулась к нему с криком:

– Слава Богу! Слава Богу! О, Джек!

Он поймал ее в объятья и нежно усадил на диван.

– Сердце мое, никогда не сомневайтесь, что я приду вам на помощь.

– Я думала, вы во Франции! – рыдала она, опускаясь на подушки.