– Противный! – пожаловалась она. – И ты надо мной насмехаешься.

– Молю, прими мои глубочайшие извинения! Ты приедешь в Эндовер, если достойный Ричард позволит.

Ее лицо просветлело, как по волшебству.

– Ах, Трейси! Мне так хочется снова повеселиться! Я теперь не принимаю – из-за траура! Но когда я окажусь в Эндовере… О, мы ни о чем не будем думать, и я смогу закатывать сцены, не думая, что кому-то от этого плохо! Ах, идем к Дику – немедленно, немедленно!

Он не спеша поднялся на ноги.

– Могу представить, как ты испытываешь терпение Ричарда, – заметил он. – К счастью, твоя импульсивность меня нимало не тревожит. Идем искать Ричарда.

На середине парадной лестницы она заметила мужа и бросилась ему навстречу.

– Ричард, а я шла тебя искать! Трейси пригласил меня на неделю в Эндовер: он собирается позвать гостей, и будут вечера – и развлечения! Ты разрешишь мне поехать? Скажи «да», Дикки, скажи «да» – скорее!

Карстерз поклонился его милости, который наблюдал за ними со ступенек. Тот ответил преувеличенно низким поклоном. Карстерз взглянул в личико жены.

– Так рано, Лавиния? – запротестовал он, указывая на ее траурное платье. Она нетерпеливо оттолкнула его руку:

– Ах, Дикки, ну какая разница? Какое это имеет значение? Я же не прошу, чтобы ты ехал…

– Да, – отозвался он с полуулыбкой, – я это заметил, милая.

– Нет-нет! Я не хотела тебя обидеть – ты не должен так думать! Ты ведь так не думаешь, правда, Дик?

– Нет, – вздохнул он.

– Хороший Дикки! – Она потрепала его по щеке, задабривая. – Так значит, ты позволишь мне ехать… Ах, да-да, ты должен меня послушать! Ты же знаешь, как я здесь скучаю и капризничаю – потому что мне нужна перемена и я хочу ехать в Эндовер. Я хочу ехать!

– Да, дорогая, знаю. Но еще не прошло и шести недель со смерти моего отца, и, по-моему, пока не стоит…

– Ну пожалуйста, Дик, пожалуйста! Пожалуйста, не надо мне запрещать! Я так огорчусь! Ах, ты ведь не будешь таким нехорошим? Ты не запретишь мне ехать?

– Я прошу тебя не ехать, Лавиния. Если тебе нужна перемена, я отвезу тебя в Бат – или куда захочешь. Не надо причинять мне боль – не езди сейчас в Эндовер.

– В Бат! В Бат! На что мне Бат, когда не сезон! Ах, очень мило, что ты предложил, но я хочу в Эндовер! Я хочу повидаться со всеми старыми друзьями. И я хочу уехать от всего, что здесь… Здесь все так мрачно после… после кончины милорда!

– Дорогая моя, ну, конечно, ты уедешь… но если бы только ты помнила, что ты в трауре…

– Но я именно об этом и хочу забыть! Ах, Дикки, ну не надо, не надо, не надо быть нехорошим!

– Хорошо, милая. Если тебе необходимо ехать – поезжай.

Она радостно захлопала в ладоши.

– Ах, спасибо, Дикки! И ты на меня не сердишься?

– Нет, милая, конечно, не сержусь.

– Ах! Вот теперь я счастлива! Какой ты милый, Дикки… Но признайся: ты втайне рад избавиться от меня на неделю! Ведь правда? – В высшей степени довольная, она развернула веер и состроила из-за него глазки. Ричард невольно улыбнулся.

– Боюсь, что буду очень по тебе скучать, милая.

– Ах! – Она опустила веер. – Но подумай, как ты будешь ждать встречи со мной, а я– с тобой.. Да я буду так рада вернуться в конце недели, что потом много месяцев буду хорошей!

Лицо у него просветлело, и он сжал ее руки.