– Какая а злая сегодня! – дрожащим голосом проговорила она. – Не сердись на меня, Трейси, Я и правда нездорова.

– Тебе бы следовало попить воды, – повторил он.

– А, я пью, пью! Да, кстати – надо будет мне посмотреть там на твою красавицу.

– Вряд ли ты ее увидишь. Она появляется лишь изредка.

– Что? Она, значит монашка?

– Монашка? С чего это, Господи?

– Но не гулять по павильону…

– Она приехала с теткой, которая была больна. Они почти не бывают в обществе.

– Какой ужас! Но она раньше гуляла по павильону – ведь ты ее там встретил?

– Да, – хладнокровно признался он. – Именно поэтому она теперь его избегает.

– Ох, Трейси, бедная девочка! – со внезапной жалостью воскликнула его сестра. – Как ты можешь преследовать ее, если ей неприятен?

– Это не так!

– Нет! Тогда…

– Скорее, я ее пугаю. Но при всем том она заинтригована. Я преследую ее (если воспользоваться твоим выражением) для ее и моей пользы. Но через несколько дней они уезжают из Бата и тогда – посмотрим.— Он встал. – Что Достойный Дик?

– Не зови его таким гадким прозвищем! Я этого не потерплю!

– Гадким, дорогая? Гадким? Ты была бы права, назови я его Недостойным Диком.

– Не смей! Не смей! – воскликнула она, зажимая уши.

Его милость негромко рассмеялся.

– Ах, Лавиния, тебе пора бы покончить с этими твоими мигренями: поверь мне, ничто так не отталкивает мужчину.

– Ах, уходи, уходи! – взмолилась она. – Ты меня все дразнишь и дразнишь, пока я не потеряю терпения, а мне ведь совсем не хочется быть сварливой! Пожалуйста, уйди!

– Я Это и собираюсь сделать, дорогая. Надеюсь, ты немного оправишься, когда мы увидимся в следующий раз. Пожалуйста, передай мой поклон До… Достопочтенному Ричарду.

Она протянула ему руку.

– Возвращайся скорее! – попросила она. – Завтра мне будет лучше. Просто сегодня голова разболелась – хоть криком кричи от боли и беспокойства. Возвращайся!

– К сожалению, я намерен уехать из Бата через день-два. Был бы счастлив исполнить твое желание. – Он обходительно поцеловал ей пальчики и простился. У двери он остановился и обернулся, насмешливо блеснув глазами. – Между прочим… ее имя – Диана.

Еще раз поклонившись, он удалился, а Лавиния уткнулась лицом в подушки и разрыдалась.

В этом состоянии ее и обнаружил Ричард двадцать минут спустя, и был настолько встревожен, что это отчасти ее утешило. Они провели тихий (и для него – блаженный) вечер за пикетом.

В середине партии она вдруг швырнула свои карты на стол и схватила его за запястье.

– Дикки, Дикки – я поеду домой!

– Домой? О чем ты? Или…

– Да, да! В Уинчем! Почему бы нет?

– Дорогая, правда? – В его голосе дрожало радостное удивление, карты выскользнули из рук.

– Да, правда! Но увези меня скорее, пока я не передумала! В Уинчеме я могу спать, а здесь я всю ночь лежу без сна, и голова у меня болит. Увези меня домой, и я постараюсь быть хорошей женой. Ах, Дикки, я была противной и капризной, да? Я не хотела! Зачем ты мне это разрешаешь? – Она быстро обошла вокруг стола и опустилась рядом с ним на колени, нисколько не заботясь о своих пышных шелках. – Я была дурная, эгоистичная женщина! – страстно сказала она. – Но я исправлюсь.