— Работа в офисе? Или на свежем воздухе?

— Вот прочту в газете прогноз погоды, тогда и решу. «Видимо, это простое ограбление редакции, где, по мнению преступников, могли храниться большие суммы рекламных денег. Интересно, что и у убитого Виктора были украдены все личные вещи, часы, бумажник, документы. В интересах следствия — пока не называть возможные причины, но всего вероятней речь идет о криминальной разборке. Сейчас проводится оперативная работа по определению круга знакомств убитого журналиста».

И тогда я решил еще раз посетить «Юрвитан». Сейчас по всем подразделениям фирмы должна пройти легкая нервозность. Ведь ждет же меня еще господин Силаев?

И вновь объяли мя воды до глубины души. Потащило под лед, лизнуло лицо холодным языком нежити, положило на плечи мягкие, только в миг смешного прощания становящиеся стальными, состоящими из глумливых хрящей, лапы. По перрону таллинского вокзала, по первому пути, покинув второй вагон, шел Рома. А кабы я знал, так убил бы его вовсе. Приложил бы фомкой наверняка.

Он сонным был еще, едва покинувшим чрево вагона и, как видно, вчера уснувшим за полночь, и я проскользнул мимо и сбоку, не узнанный, но отпечатавшийся где-то там в подкорке, боковым зрением введенный в компьютер под кепочкой. Я остановился возле третьего вагона, за группой из проводников и компашки с сумками, кои они вытаскивали из тамбура и громоздили на асфальт. И тогда я увидел Катю, и воды отпустили меня, и разжались когти, и шевельнулись сочленения лап. Я шагнул ей навстречу, и обнял, и поднял, и отпустил. И тогда перрон стал ступенькой в серебряную галиматью звездных миров. Мы шли с тобой по Млечному Пути, по щиколотку в звездах утопая, а на одеждах пыль была какая…

Я вышел из реальности в иные миры, и совершенно напрасно. Из последнего вагона поезда спустился по ступенькам на суверенную эстонскую землю, скрытую еще не износившимся советским асфальтом, Вальтер. Вереница бывших пассажиров с сумками и без оных покинула перрон, и лишь последние укладывали на тележки носильщиков ковры, потому любитель сосисок и пива в чужой квартире узнал меня, приостановился, достал пачку сигарет и прикурил, а потом взял мотор и установил место моего пребывания.

— Ну, я не стерпела. Решила на него посмотреть.

— Зачем? Ну зачем?!

— Ну, может быть, еще бы что-нибудь узнала. Нужно же оправдывать командировочные расходы.

— Так. Он вышел в халате и в тапках.

— Ох… он не вышел. И я даже не позвонила в квартиру. Там был такой шум. Полиция, понятые…

— Труп…

— Да.

— Как?

— Ну, соседи кругом, люди разные. Говорят, ножом сзади. А перед этим баллончиком пыхнули. Какой-то сильный баллончик.

— Когда это произошло?

— Примерно тогда, когда мы с тобой поговорили. Где-то через час. А я растерялась и не успела к телефону в полдень.

— А потом?

— А потом сидела на берегу. Солнце такое весеннее, жаркое. Так и захотелось искупаться. Правда, лед кое-где. Вот твой янтарь…

Она дает мне камень-окатыш, сантиметров трех в диаметре, внутри жилки и точки.

— Что еще сказала Ипполита? Ему лет-то сколько вообще, Ежову?

— Лет ему так за пятьдесят. Ближе к шестидесяти.

— И что? Он на военном учете был?

— Да… Был, когда военкомат эвакуировался…

— Да он же не должен там быть. Он же старенький. А звание какое?

— Маленькое какое-то, лейтенантское.

— Собирайся, Катя. Кажется, я разрушил и этот дом. Придется нам перейти на нелегальное положение.

— Опять через озеро?

— Если удастся выйти из комнаты, то потом и решим, как быть.