— Слышал про ваш поход, — многозначительно отпустил Элджей.

— Чего слышал-то?

— Щавель — это железная метла, которой князь вычищает свои владения. Вот что о нём люди говорят. Выметет, поставит в угол. Сор накопится, князь достанет и опять прибирается.

Михан опешил.

— Такой человек — вещь в хозяйстве полезная, — с крестьянской основательностью рассудил Элджей. — Важно быть на своём месте. Важно дать понять, что без тебя не обойдутся. Так можно быть хоть кем.

— Кем?

— Да кем хошь. Если ты на государственной должности, будь хоть кем. Ты всё равно при деле, пользу приносишь. Будь ты хоть писарем или…

— Палачом, — подколол Михан.

— Палач — вещь в хозяйстве полезная, — рассудительно сказал Элджей. — Палач нужный инструмент реализации государственной власти. Не менее важный, чем дружинник или тюремщик. Кому-то необходимо выполнять на завершающем этапе роль инструмента правосудия. Только вы, дружинники, работаете в лесу, а палач работает в городе.

— Чего ж тогда в палачи идти не рвутся? Заподло считают.

— Считают те, кто не в теме. Обыватели, небыдло всякое. Те, которые сами могут в любой момент оказаться на плахе. Они смотрят и боятся, а когда обыватель боится, он от бессилия начинает злословить. Их слова льются в уши таким же дуракам, а дурак принимает на веру всё услышанное, — поживший в городе образованного класса Элджей хорошо разбирался в вопросах клеветы.

— И как тогда?

— Не слушать. Дело делать. Сознавать своё место в системе, на котором работаешь с пользой для общества. Дело палача — дело нужное. Когда власть регулярно подносит к рылу обывателя окровавленный топор, берега начинают видеть даже самые отморозки. Всё просто: выполняй служебные обязанности хорошо, учись своей специальности надлежащим образом. Самообразование никто не отменял. Молись Пентиуму, не забывай про Интернет. В остальном, система о тебе позаботится. Это взаимовыгодный процесс для обеих сторон.

— Ага, — кивнул Михан.

Он не всё понял из того, что услышал, но что-то самое важное запало ему в душу.

— Всё так, — подтвердил мужик.

— Спасибо за науку.

— Удачи! — Элджей протянул руку и Михан с чувством глубокого удовлетворения пожал её.

За воротами конюшни парня поймал бард Филипп.

— О чём вы с ним тёрли?

— Да так, за жизнь, за службу.

— За службу, говоришь. Ты знаешь, кто это?

— Элджей, — с недоумением ответил Михан. — Чё не так? Конюх он какой-то.

— Конюх! — презрительно фыркнул бард. — Ну ты даёшь…

— Чё ты ржёшь, кобёл? — окрысился Михан. — Он просто хорошо делает свою работу.

Морду деятеля искусств перекосило, будто он поел кислого.

— Это же кат, — снисходительно известил Филипп. — Исполнитель приговоров Владимирского централа. Самый лютый на Святой Руси палач!

Глава пятая,

в которой к Щавелю на приём являются просители и главный из них ведёт мутные базары

Михан вернулся в казарму с ощущением потерянной невинности. На шконке сидел Дарий Донцов и вещал, а перед ним развесили уши ратники. Парень влился в коллектив, и удачно — раб только начал рассказывать.

— Жил на Москве добрый молодец. Жил не тужил, на шее у родителей сидел, с людьми не знался, в спортзале качался. Имени его нам история не донесла, да что нам в имени его, если вся сила в правде, а не вся правда в силе? Известно лишь, что на тренажёрах и богатом питании вырос добрый молодец столь могуч, что мог взять лом, вокруг себя перегнуть и узлом завязать.