Звучало это довольно убедительно, и все же Гарвей колебался.

– Префект, ваши агенты однажды уже допустили просчет в оценке намерений Лейта. Мне кажется, сейчас я буду более полезен в Цербере…

– Вы хорошо знаете Йенсена, – вкрадчивый тон Апостолериса давал понять, что он не собирается менять решение. – Вам известна обстановка, в которой он жил последние тридцать лет. И, я надеюсь, вы понимаете, как важно ваше присутствие на допросе.

Гарвей чувствовал себя крайне неуютно под пристальным взглядом крысиных глаз Апостолериса.

– Да, сэр. Но, может быть, вы прикажете доставить Йенсена в Караланд?

– не сдавался он. – Тогда я смогу оказать помощь и на допросе, и в подготовке тюрьмы.

Префект покачал головой.

– Лучше держать его подальше от Лейта. Если этот безумец решит его освободить, ему придется расколоть силы. В Милар уже прибыли двое его головорезов, и пока они там, нам здесь будет спокойнее. А в Миларе о них позаботятся.

– Двое спецназовцев – это уже немало, – осторожно заметил Гарвей. А он знал, на что способна пара спецназовцев.

– Никакого риска. С ними один из наших людей, – Апостолерис отвернулся, давая понять, что тема исчерпана. – Экинс, с этого момента вы отвечаете за переброс заключенных. Обеспечьте надлежащую охрану Хенслоу, на случай, если Лейт все же попытается в последний момент что‑нибудь предпринять.

С довольным видом Апостолерис поднялся с кресла и снова обратился к Гарвею: – Пойдемте, коллега. Неудобно заставлять коммандо Йенсена ждать.

Гарвей молча встал и последовал за Апостолерисом, однако дурные предчувствия не оставляли его.

Глава 20

Подготовка тюрьмы Цербер была уже полностью завершена к приему заключенных, и комендант Курт Эрхардт с приятным чувством выполненного долга осматривал центральный пульт управления. Сообщение о переносе сроков переброски пришло всего час, назад, но команда Эрхардта, как всегда, оказалась на высоте. Свежие боевые расчеты уже заступили на вахту в орудийных башнях, освобождено необходимое количество «самых лучших» камер и, на случай непредвиденных обстоятельств, приведена в боевую готовность дополнительная смена охраны. Несколько минут назад из Караланда вылетели два военно‑транспортных катера и уже через полчаса приступят к патрулированию с воздуха. Так что, попав в его, Эрхардта, тюрьму, престарелые герои космоса не денутся уже никуда. Он с кем угодно готов был биться об заклад, что любого нарушителя – будь то хоть «черный воротник», хоть сам дьявол – ждет здесь полнейшая неудача.

– Комендант? – прервал его приятные размышления диспетчер, сидевший у пульта связи. – Приближается аэрокар без опознавательных знаков, но пилот утверждает, что они прибыли по особому заданию СБ, и требует разрешения на посадку.

«Хитрость? Ха, не на того напали!» – Эрхардт схватил с пульта микрофон и настроил его на внешнюю частоту.

– Говорит комендант Эрхардт. Изложите суть вашего прибытия.

– Срочно, секретно, – последовал ответ. – Могу сообщить только вам лично.

Диспетчер включил экран, и Эрхардт увидел изображение моложавого мужчины в гражданской одежде с суровым выражением лица.

– Вы имеете идентификационный код? – спросил комендант, стараясь говорить как можно более небрежно.

Лицо пилота исчезло, и изображение сместилось в салон, где в одном из кресел сидела женщина.

– Агент Рени Лукас, – сказала она. – Нахожусь в непосредственном подчинении префекта Апостолериса.