– Мой отец служил в Звездном Флоте, – пояснил Гарвей. – Йенсен все еще держится?

– Сломается, не беспокойтесь.

– К чему теперь эта возня? Ваши агенты уже сообщили все, что он может знать. Не лучше ли просто отправить его на тот свет.

– Дохлая наживка плохо привлекает рыбу, – философски заметил префект.

– Или вы забыли о Скайлере и Ноуке?

– Я не забыл. Но вы, я вижу, не допускаете мысли, что им все же удастся его спасти.

Экинс поставил бокал на стол.

– Не смешите меня, Гарвей, – возмущенно сказал он. – Здесь не Цербер.

На этот раз мы полностью контролируем ситуацию.

– Знаю. Но их способности в любом случае нельзя недооценивать.

Гарвей устало потер ладонями виски.

– Но и переоценивать тоже не следует, – с мрачной уверенностью сказал Апостолерис. – Насчет Йенсена вы правы. Вряд ли он знает что‑нибудь полезное. Но Скайлер и Ноук в последнее время находились рядом с Лейтом и наверняка им известно что‑то еще.

– У ваших шпионов в Радиксе гораздо больше шансов добыть эту информацию, – настаивал Гарвей.

Апостолерис презрительно скривился.

– Лучше признайтесь, что вам просто не хватает решимости. Да и мужества тоже. Наверняка именно поэтому они так легко и ускользнули с Плинри.

Гарвей ничего не ответил. Он запоздало начал понимать, что Апостолерис воспринимает эту нежданную войну со спецназовцами как личную дуэль с Лейтом. А это было весьма опасным заблуждением. Префект явно не представлял себе общую картину военных действий, сосредоточившись на конкретных победах в незначительных стычках. По сути, Апостолерис вел себя как не очень опытный шахматист, оценивающий выгодность позиций по количеству взятых фигур.

Гарвей вздохнул и посмотрел на часы. До захода солнца оставалось еще минут сорок, и именно к этому времени Скайлер может начать действовать.

Спецназовцы уже получили взрывчатку и фальшивые удостоверения, а в последних донесениях СБ сообщалось, что трехъярусный капкан Апостолериса уже расставлен. Он, несомненно, сработает, хотя стоить это будет очень многих человеческих жизней.

«Возможно, префект прав, – рассуждал Гарвей, – у меня действительно недостает мужества обрекать людей на бессмысленную смерть. А может быть, жизнь на Плинри просто приучила экономить людские ресурсы».

Гарвей взял свой бокал, отхлебнул тоника и снова взглянул на часы: «Тридцать пять минут до захода солнца».

Глава 24

– Еще минут десять, и солнце скроется за горизонтом, – сообщил Валентайн, глядя вдаль через мокрое стекло припаркованной машины.

Скайлер молча кивнул. Плотный облачный покров над Миларом уже совсем не пропускал солнечного света. На улицах стали зажигаться фонари, и спецназовец решил, что скоро можно будет отправляться.

– Когда двинем? – спросил Ноук, оглядываясь.

– Не раньше чем через полчаса. Еще час уйдет на установку мины, а потом станет уже совсем темно.

Разговаривая, Скайлер внимательно осматривал окружающий их район, с удивлением отмечая, что улицы совершенно опустели, хотя около часа назад он выбрал для парковки одно из самых людных мест в торговом центре.

Стиснув зубы, Скайлер осторожно вытащил из ножен нунчаки. Зажав в правой руке одну из палочек так, чтобы она находилась параллельно груди, он с силой оттянул вторую, наподобие резинки в детской рогатке. Через секунду кантэй вырвался у него из пальцев и, описав короткую дугу, ударил Валентайна в основание черепа. Аргентянин дернул головой и, издав слабый стон, привалился виском к стеклу. Ноук, не сразу сообразив что произошло, подскочил как ужаленный, автоматически выхватывая нунчаки.