— Я не трус, просто не люблю, когда мои приказы игнорируют. Вы подчиняетесь мне, а не трусам. Живо собирайтесь на работу.

Названные им приятели через пять минут стояли у «гаража», навеса, под которым находились три автомобиля, оборудованных для езды в человеческой упряжке. Славка надел на себя кожаный жилет, защищающий от натирания тела капроновым тросом. Остальная команда сделала то же самое. По их лицам было видно, что на сегодняшний день они строили совсем другие планы.

— Ничего, откатаем этого жирняка и будем свободны весь день, — пообещал Славка неуверенно.

— Ты сколько раз обещал, и ни разу не исполнил, — упрекнул его Васька.

— От меня ничего не зависит. Если бы я распоряжался нашим лагерем, вы бы все лежали в кроватях сутками, а вместо вас работали трусы.

— Трусы работать не смогут, потому что исчезнут. Тут без вариантов, — меланхолично заявил Жора, самый интеллектуальный «конь» в упряжке.

— Тише ты! — шикнул на него Славка.

Любые разговоры на тему сопротивления необращенным воспринимались администрацией рынка со всей серьезностью. За подобные разговоры можно было залететь на гауптвахту, на которой пришлось бы работать еще больше за меньшую пайку, да еще и получать плеткой по спине по поводу и без.

Все четверо товарищей впряглись в лямки. Славка зацепил пустую легковушку и сел за руль, чтобы доехать до управы, в которой их ждал Жареный.

— Поехали! — выкрикнул бригадир.

Мальчишки синхронно дернулись вперед и бесшумно покатили машину. Славке нравилась техника, которой раньше пользовались люди. Конечно, сейчас она не могла показать все, на что была способна, но даже то, что осталось, внушало ему уважение. В ней было много деталей, красивое оформление интерьера, ручки, кнопки, крутилки, вертелки, удобные сиденья. Снаружи машины сильно поржавели, но внутри выглядели еще неплохо. Конкретно у этого экземпляра вместо родного железного днища, прогнившего насквозь, была сооружена деревянная рама. Машину после реставрации перекрасили заново, чтобы дерево не бросалось в глаза. «Ценители» не желали, чтобы в глаза бросались «колхозные» переделки.

Экипаж подкатился к управе, двухэтажному зданию, отделанному мелкой декоративной плиткой. Славка еще не успел выбраться, а к ним уже спешил куратор с портативным «зонтиком». Мальчишки быстро натянули на глаза повязки из полупрозрачной ткани.

— В землю! — приказал он опустить головы вниз. — Не напердел тут мне? — скорчив брезгливую физиономию, Жареный принюхался к салону. — Вонючие, гады.

Куратор вынул из непременно сопровождавшей его сумки из натуральной кожи стеклянный пузырек с настоянной на спирту смесью ароматных трав и древесины. Прижал наполовину пальцем горлышко и подул, чтобы вызвать мелкодисперсную струю для освежения запаха салона. Ароматное облако окутало машину и донеслось до носов мальчишек. Так пахло неравноправие. Они воняли потом, а трусы источали аромат духов.

Довольный результатом куратор забрался в салон, на водительское место.

— Эй, как тебя! — позвал куратор Славку.

— Вячеслав, — ответил мелкий бригадир.

— Ох, ты посмотри — Вячеслав. Может, мне еще местами с тобой поменяться?

Славка хотел бы на это посмотреть.

— Я не подумав. Славка я.

— Так-то лучше, Славка. Короче, план такой. Едем на пшеничное поле, потом на картофельное, потом на кукурузное. Завернем к реке и проверим брод.

— Там дорога крутая, тяжело тащить машину вверх, — напомнил ему Славка.

— Поной мне, урод. Потащите, устанете, отдохнете.