– Не могу, Даш, сама же знаешь – по биллингу найдут ведь сразу.

– А компьютер твой не найдут? – злобно спросила девушка. – Он ведь тоже как сотка устроен – по нему звонить можно.

– Там ломаный софт – не найдут. В периметре Зоны можно общаться. Все, что за периметр пойдет, любой сигнал, – сразу вычислят. И прямиком к тебе домой и придут. Проникновение на Зону – это статья. Уголовная.

Даша ничего не ответила, лишь устало махнула рукой: мол, делай как знаешь.

Тихий накинул на плечи рюкзак и у лишь самого порога сказал:

– Через два дня вернусь.

Соврал. Ни через два дня, ни через неделю домой он не вернулся.

* * *

Содержимое рюкзака: еду, водку, курево, деньги – нужно было занести Кузьмичу – как плату за проход. Таков закон. И нарушить его никто не осмеливался.

Накануне Тихий забежал в знакомый магазинчик – тесный, неудобный, но безопасный. Там и отоварился без лишних вопросов.

Кузьмич сильно рисковал, пропуская чужих за периметр, поэтому бо́льшую часть денег отдавал военным. Сам же довольствовался малым.

– Доброго утречка! – привычно прошамкал беззубым ртом старик, глядя, как Тихий выходит к нему из кустов.

Сутулый, худой как жердь, с дынеобразной лысоватой головой, Кузьмич смотрел на гостя и добро улыбался.

– И тебе не хворать, Кузьмич! – ответил парень, подходя ближе. – Как дела?

Собачонка, привязанная у калитки, залилась писклявым лаем.

– Греда, мать-перемать! Фу! Я сказал: фу! У-у, псина! – Старик погрозил ей кулаком.

Собака виновато поджала хвост, гремя цепью, спряталась в будке.

Кузьмич повернулся к гостю, ответил:

– Да какие дела? Дела у прокурора. У нас так, делишки.

И так крепко пожал руку Тихого, что у сталкера захрустели суставы.

Постояли, помолчали.

– Держи, гостинцев тебе принес.

Тихий протянул рюкзак.

– Гостинцы? Это хорошо. Благодарствую.

Старик привычным жестом забрал ношу, даже не проверяя ее содержимое: доверял. Да и кто рискнет обманывать Кузьмича? Беду накличешь. Это тоже старая примета.

– А ты к Матушке собрался в гости?

Кузьмич Зону только так называл – Матушка. Никак иначе. Казенно-уголовное слово «зона» резало слух когда-то оттоптавшему пятнашку строгача за дела давно минувших дней старику. Тихий пытался как-то осторожно выяснить, за что Кузьмичу такой срок впаяли, но тот лишь сухо отвечал: «За диссидентство», – и быстро переключался на другие темы.

– К ней самой, – ответил гость.

Говорить, по какому поводу идут в Зону, тоже считалось среди сталкеров плохой приметой, поэтому Кузьмич не стал уточнять цель визита. Лишь кивнул:

– И то хорошо, что ноги в порядке и есть куда ходить. Важна ведь не цель – путь к ней.

– Верно, – кивнул Тихий, особо не вдаваясь в философию старика.

Постояли немного на прохладном утреннем ветерке. Кузьмич достал было сигарету, да спохватился:

– Чайку хлебнешь?

– Нет, благодарю. Спешу.

– Ну тогда давай, не стану задерживать.

Старик махнул рукой, приглашая войти в дом. Тихий пошел.

Внутри пахло кислой капустой и табаком. Спартанское убранство говорило о том, что хозяин живет один. Насколько помнил Тихий, жена Кузьмича умерла давно, лет десять назад, с тех пор он один тут и обитал. Хотя один – это не совсем верно. Каждую неделю, а то и чаще, к нему наведывались такие же, как Тихий, гости. Нелегальные сталкеры давно пронюхали один секрет, который имелся у старика.