— Сперва поговорим, — отрицательно покачал я головой. — Рома, ты можешь идти и холодного пивка выпить, потом тебе парни все расскажут.

Роман не стал спорить, понимает, что кое-какие детали лучше не знать. Котыч, которому тоже предложил составить компанию своему телохранителю, наотрез отказался:

— Макс, мы оба за все в ответе и разгребать, как подозреваю, кучу дерьма, придется сообща. Не так ли парни? — он хмуро посмотрел на Вована.

Глава 4. Не все прозрачно

На какое-то время в парилке наступила тишина. Понятно, что Вован и Герыч в чем-то замазались и нас подставили. Один из главных вопросов — сознательно или по глупости? Погнались за барышами, а может быть почувствовали вседозволенность, возомнили себя крутыми парнями, на которых нет управы? Дебилы!

— Давайте парни, колитесь, — сказал я, обращаясь к начальнику службы безопасности и его заму.

— Так базарить-то не о чем, — осторожно заметил Герыч. — Наркотой не торгуем, а про живой товар и говорить не стоит. Нет, парни с путанами кувыркаются, за нами такие грешки тоже водятся, но не более, — он отрицательно помотал головой, — нет!

— Макс, ты же нас знаешь! — выдохнув, явно что-то осмыслив, заявил Вован. — Охране же до одного места, чем занимается ее наниматель!

— Бабки не пахнут? — криво усмехнулся я. — Ладно, и так все понятно. Вопрос в другом, что и как теперь делать? Всем известно, что насчет наркоты у меня определенные взгляды. С ней еще более-менее ясно, контракты и договора на охрану, которых подозреваю нет в природе, разрываем. Деньги перечисляем в какой-нибудь детский дом. На этом вопрос закрываем и не приведи господи вновь наступить на те же грабли. А вот с торговлей людьми многое не ясно. Что подразумевал Чанг? Проституцию? Э-э-э сомневаюсь, если только вовлечение малолеток в это занятие. Тут придется сложнее, не станешь же каждого сутенера проверять и обязывать просить предоставить паспорт своих подопечных.

— Г-м, Макс, зная менталитет китайцев, думаю, дело в другом. Плевать им на путан, правда, у них брачный возраст выше нашего, для мужиков с двадцати двух лет, а для баб с двадцати можно связать себя семейными узами, — ошарашил меня Котыч.

Упс, а для меня это, честно говоря, новость! Приятная ли? Хрен его знает, если разобраться. Свою подругу и деловую партнершу — Тинг, не так давно поздравлял с девятнадцатилетнем. Подарков надарил с разными намеками, нет, никаких колец или семейного постельного белья! Так как у нас отношения теплые и тесные, а иногда и страстные, то не отказал себе в удовольствии купить для нее вызывающий комплект нижнего белья, подходящий только для развлечений в постели. Теперь же получается, что она считается несовершеннолетней по нормам своей страны?

— Это получается, что у нас с малолеткой партнерские отношения? Как так-то, если она ворочает такими делами? — изумился Вован.

— Котыч, а ты ничего не попутал? — спросил Гера.

— Не-а! — рассмеялся тот. — Там странная фишка, совершеннолетие наступает в восемнадцать лет, со всеми вытекающими.

— Это какими? — уточнил я, не понимая, почему совершеннолетие не влияет на брачный возраст.

— Курение, алкоголь, волеизъявление на выборах, призыв в армию, — перечислил Котыч, загибая пальцы.

— Ну китайские товарищи и учудили! Пригласил телочку, посидели, выпили, покурили, а трахаться нельзя? Блин, бред сивой кобылы! — воскликнул Вован.

— Не то слово, — хмыкнул Котыч и вновь нас огорошил: — А возраст сексуального согласия в Китае — четырнадцать лет.