— Конечно, Виктор теперь в гору пошел, бороду сбрил, все от нас скрывает. Они с патроном в смокингах в прямом эфире рассуждают о морали, а мы тем временем как последние негры снимаем светскую хронику! Мы! Лауреаты премии года! — рассуждала она заплетающимся языком среди внезапно повисшей тишины. Я видела, как у Виктора нервно задергался уголок губ. — А они! В смокингах! В прямом эфире!

— Прекрати, Сиси! — первым опомнился Рене. — Мы не за тем пришли к Виктору!

— Да, Вики, — Марк поверх очков пристально обвел взглядом стол, — не за тем. Мы собирались обсудить один проект, но теперь просто попразднуем новорожденного дядюшку Тото. Наливай, Клод! Клод у нас — бессменный виночерпий, — объяснил мне Марк, явно стараясь сменить тему. — А до него виночерпием был Рене, а теперь Клод — он самый младший.

— И что же вы снимали сегодня? — спросила я после того, как мы дружно выпили за здоровье дядюшки Антуана, ведь все же любят порассуждать о собственной работе, особенно если что-то и не ладится профессионально.

— Ха! — Сеснль опять самостоятельно наполнила коньяком свою рюмку. — Вики, твоей подружке можно доверять?

— Это коммерческая тайна? — сыронизировала Мадлен.

Дядюшка Тото закашлялся, а Виктор заметил:

— Ты же, Сиси, кажется, четверть часа назад называла себя и Софи королевами? Уже забыла?

— Этого забывать нельзя! — откашлявшись, серьезно изрек дядюшка Антуан и погрозил Сиси пальцем. — Пикассо! Два на три!

— Ты в порядке, дядюшка Антуан? — забеспокоился Виктор.

— Выпьем за искусство, леди и кавалеры! В смысле леди энд джентльмены, как говаривал заморский приятель генерала...

Виночерпий наполнил бокалы, все выпили, но какая-то недосказанность определенно витала над столом, хотя, признаться, от обилия пищи, вина и коньяка после целого дня голодовки меня начинало клонить в сон и ломать голову над этой недосказанностью вовсе не хотелось. У меня и без их дурацких секретов собственных проблем выше крыши.

— Так ты имел в виду Рузвельта или Черчилля, когда говорил про искусство? — уточнил у дядюшки Антуана Виктор.

— Ты здоров, мой мальчик? — Всеобщий дядюшка потрогал ладонью его лоб. — Это Маршан решил пожертвовать на искусство! Понимаешь, старик Маршан! Ха! А мы с ним за одной партой штаны протирали!

— Но Маршану нет и шестидесяти, — робко вмешалась я, потому что дядюшке Тото на вид было лет семьдесят пять.

— Нету, он мне в сыновья годится, — согласился Тото. — Все равно надо за Маршана выпить! У него жена на сносях!

— А когда родит, он на культуру пару тысчонок и пожертвует! — объяснил Рене, первым осушив рюмку.

— Каналу «Культюр»? — переспросил Виктор.

— При чем здесь канал! — Рюмка Марка тоже была уже пуста. — На культуру вообще! Тут надо первыми подсуетиться, пока еще не знает никто!

— То есть? Я не понимаю... — Виктор затряс головой. — Ты-то откуда знаешь?

— Мы все знаем! — хмыкнула Сиси и приняла дополнительную порцию. — Пока вы там в смокингах, в прямом эфире...

— Да погоди ты! — отмахнулся от нее Марк. — Я ему все по порядку расскажу.

— А чего тут по порядку? — вмешался молчавший до сих пор толстенький человечек на другом конце стола. — Тут надо дело делать, пока сюжет в эфире не прошел!

Виктор недоуменно переводил взгляд с одного сотрудника на другого, а они все словно.