Грегори Бенфорд. Червоточина
Она чувствовала, что вот-вот превратится в пюре, и все из-за хитрой бухгалтерии. — Дай мне инфракрасный, — попросила Клэр. — Я могу дать тебе полный спектр, — обнадеживающе прошептал голос Эрмы в наушниках. Перед Клэр возник хаотичный набор цветов, от которого стало больно глазам. — Ты по-прежнему пытаешься заставить меня смотреть на мир таким способом, черт возьми! «Возможно, я задела ее за живое, — подумала Клэр, — надавила на нее». Но программное обеспечение не может обижаться, по крайней мере, Клэр так считала. — Я всего лишь примат. Давай мне по одной части спектра за раз. Пожалуйста. — Как скажешь. Последовало ли за этими словами сердитое сопение? Не важно — Эрма подчинилась. Теоретики называли объект, летавший сейчас на экране, червоточиной. Эта червоточина выглядела как размытый красноватый бублик. Он вращался в бешено сияющем ореоле. На его «коже» извивались сердитые красные змеи. У северного отверстия бублика ветвились желтые и синие молнии, которые, однако, не проходили насквозь. Те же шипящие вспышки обходили и южное отверстие, но молнии на севере не отвечали им. Где-то на этой оси крылась проблема. Именно туда они и должны были отправиться. — Какова наилучшая траектория, теоретически? — Подходящей траектории не существует. Математики говорят, что есть несколько входов, но все они предполагают приобретение существенного момента вращения. — Да, но должно же быть какое-то наиболее популярное предположение... — У меня есть результаты последнего численного моделирования, которое ты заказала с Земли. — О, хорошо. Я всегда чувствую себя лучше после освежающего компьютерного моделирования. — К вопросу нашей безопасности лучше относиться без вызывающего стресс сарказма. — Сарказм — это всего лишь еще одна услуга, которую мы предоставляем на нашем корабле. — Сарказм приводит к стрессу. — Кого? — Нас обеих. — Я что, напряжена? — Ты выглядишь взволнованной. — Я думала, ты понимаешь риторические вопросы. — Ты тянешь время. — Да, черт возьми. Посмотри на эту червоточину через детектор массы. И Эрма посмотрела. Все виртуальные изображения, всплывавшие на экранах, были наполнены сиянием, которое не мог убрать даже терапроцессор Эрмы. Эти изображения выглядели слишком хорошо, чтобы быть реальными. Правильные геометрические фигуры путались и переплетались, плавая вокруг вращающегося бублика. Завитки пространства-времени разлетались в разные стороны, излучая волны со злобным красным шипением. — Это кажется тебе безопасным? — Я бы сказала, что моя резервная копия каждый раз сбрасывается на Луну по лазерному лучу. — Ага, ты бессмертна, пока я плачу за твое использование. — Я могу найти другую работу... Клэр улыбнулась. Эрма редко начинала произносить фразу, если не знала, чем ее закончить. Возможно, ее диалоговая программа сейчас общалась с обширной сетью сенсоров, развешанных по всему корпусу «Серебряного люггера». Эти сенсоры измеряли все, что только можно, по мере того как корабль осторожно приближался к завихряющейся червоточине. — Что ты там говорила? — Я отвлеклась. Я считаю, что вероятность успеха этого предприятия достаточно высока. Однако я ни за что не поручусь, если мы будем висеть возле этого странного объекта. Может ли программное обеспечение нервничать? Эрма не была такой в прошлый раз, пять лет назад, когда они поймали злосчастную червоточину. После этого астрофизики начали ломать голову, пытаясь расширить ее так, чтобы через нее мог пройти корабль — и облажались. |
