Хонор чувствовала, что дрожит, но гнев ее был холодным. Она уставилась на плачущего дипломата, и он съежился под ее взглядом. В глазах ее читалась твердость и решимость, но он видел только человека, способного убить, и задыхался от ужаса.

Она еще с минуту поглядела на него, потом повернулась к Лэнгтри. Посол слегка побледнел, но в выражении его лица чувствовалось одобрение, и он выпрямился.

– Ну так вот, сэр Энтони, – сказала она уже спокойнее. – Коммандер Трумэн уже работает над планом эвакуации семей ваших сотрудников. Нам еще понадобятся имена и адреса всех остальных подданных Мантикоры на Грейсоне. Я думаю, мы сумеем всех разместить в грузовиках, но они не рассчитаны на перевозку людей. Условия там будут суровые, и коммандеру Трумэн понадобится полный список эвакуируемых как можно быстрее.

– У моих сотрудников уже готовы эти списки, капитан, – сказал Лэнгтри, даже не оглядываясь на рыдающего на полу Хаусмана. – Я передам их коммандеру Трумэн, как только мы закончим это совещание.

– Спасибо. – Хонор глубоко вдохнула и повернулась к Брентуорту. – Прошу прощения за то, что здесь произошло, коммандер, – тихо сказала она. – Пожалуйста, поверьте, что именно посол Лэнгтри представляет истинную политику королевы по отношению к Грейсону.

– Конечно, капитан. – Коммандер посмотрел на нее с блеском в глазах, и она поняла, что он больше не видит перед собой женщину. Он видел офицера Ее Величества и был, наверное, первым грейсонцем, видевшим не ее пол, а ее форму.

– Ладно.

Хонор взглянула на перевернутый стол и пожала плечами, потом развернула один из стульев к мужчинам.

Она села и скрестила ноги, ощущая остатки гнева в теле и в дрожании Нимица у нее на шее.

– В таком случае, коммандер, нам пора задуматься над тем, как заставить вашу армию с нами сотрудничать.

– Так точно, сэр… мэм, – быстро исправился Брентуорт, но он больше не колебался, а даже улыбнулся своей оговорке. Но потом его улыбка погасла. – Со всем моим уважением, капитан Харрингтон, это будет сложно. Адмирал Гаррет, он… ну, он очень консервативен, и, по-моему… – Он собрался с мыслями. – По-моему, дела так плохи, что он не очень ясно мыслит.

– Прошу прощения, коммандер, – сказал Лэнгтри, – но вы на самом деле имеете в виду, что адмирал Гаррет – старая баба – прошу прощения, капитан Харрингтон – и вот-вот впадет в панику.

Брентуорт покраснел, но посол настаивал:

– Прошу прощения за резкость, коммандер, и я понимаю, что не вполне справедлив к адмиралу, но нам сейчас нужна абсолютная откровенность без тени недопонимания. Я прекрасно понимаю, что никто не сможет занять место гранд-адмирала Янакова, и у Гаррета есть все резоны бояться. Я не хочу сказать, что он беспокоится за себя. Он этой работы не ждал, на него она свалилась, и он знает, что вторжения ему не одолеть. Одного этого хватит, чтобы перестать ясно мыслить. Но тем не менее факт состоит в том, что добровольно он не передаст командование иностранному офицеру – простому капитану, да к тому же и женщине.

– Я ничего не говорила насчет передачи командования, – запротестовала Хонор.

– Это с вашей стороны наивно, капитан, – ответил Лэнгтри.