– Плюс наши специалисты, – усмехнулся Мэтьюс, – скорее всего не способны воспроизвести процесс, даже если мы поймем объяснение.

Хонор его реплика привела в ужас, но с другой стороны стола донеслись смешки. Она боялась кого-нибудь обидеть, подчеркивая технические преимущества своих кораблей, но Мэтьюс, похоже, лучше знал своих людей; а возможно, таким способом он показывал ей, что беспокоиться не о чем.

– Наверное, вы правы, сэр, – сказала она, улыбаясь правой стороной лица. – Во всяком случае, до тех пор, пока мы не научим вас работать с молицирконными технологиями и сверхплотным термоядом. Конечно, – она улыбнулась шире, – после подписания договора ваш флот наверняка станет по всем статьям намного зубастее.

На этот раз смешки грейсонцев были громче, и в них чувствовался оттенок облегчения. Хонор надеялась, что они не ожидают от нее божественного чудо-оружия, но сейчас пригодилось бы все, что поддерживало их боевой дух. Она предложила Алистеру продолжать.

– В общем и целом, адмирал, – сказал он, – это возврат к старой морзянке. У наших новых разведывательных модулей есть дополнительный гравитационный генератор, с помощью которого они создают сверхмощную направленную пульсацию. Поскольку гравитация распространяется быстрее света, у нас получается эффективный прием сигнала в режиме реального времени.

– Это просто потрясающе, – пробормотал капитан с нашивками департамента кораблестроения. Потом он нахмурился. – И наверняка очень сложно.

– Это уж точно, – с чувством отозвался МакКеон. – Энергии требуется немыслимое количество. Чтобы добиться результата, нашим специалистам пришлось разработать абсолютно новый класс термоядерных реакторов – и это только первая проблема. Потом понадобилось разработать гравитационный пульсационный генератор и впихнуть его в корпус модуля. Как вы можете себе представить, он занимает куда больше места, чем реактор, так что пришлось повозиться. Плюс у системы есть кое-какие фундаментальные ограничения. Самое важное – генератору требуется время для выработки каждой пульсации, чтобы не «перегореть». Это налагает непреодолимые ограничения на скорость передачи данных. Пока что лучшая частота повтора пульсаций у нас около девяти с половиной секунд. Ясно, что для передачи сложных сообщений требуется время.

– Это верно, – вставила Хонор, – но мы предлагаем следующее. Мы хотим запрограммировать бортовые компьютеры сигналить о наиболее вероятных типах опасности простыми кодами из трех или четырех пульсаций. Меньше чем за минуту они смогут передать самое главное: суть угрозы и направление приближения. А когда мы уже начнем реагировать, модули дополнительно перешлют более подробные сообщения.

– Понятно, – немедленно кивнул Мэтьюс. – А с таким предупреждением мы сможем занять нужные позиции, чтобы отрезать их до того, как они подойдут к планете на расстояние выстрела.

– Правильно, сэр, – кивнула ему Хонор, потом перевела взгляд на адмирала Гаррета. – Более того, адмирал, у нас хватит времени на построение вектора перехвата. Не придется начинать с такой малой скорости, что время контакта при пролете врага будет ограничено.

– Я понимаю, капитан. – Гаррет пожевал губу, потом кивнул. – Я понимаю, – повторил он, и Хонор вздохнула с облегчением, не почувствовав в его тоне желчи. – Если бы я знал, что у вас есть такие возможности, я бы подошел к проблеме по-дру… – Он остановился и криво улыбнулся. – Конечно, я и не подумал у вас спросить, верно?

Хонор увидела изумление на лицах многих грейсонцев, будто они не поверили собственным ушам. Она задумалась, как ответить, но Гаррет пожал плечами и продолжил уже спокойнее:

– Ну что ж, капитан, не зря говорят, что нет дурака хуже старого дурака.