– «Бесстрашный» отделался легче, – продолжила наконец Харрингтон. – Мы потеряли гравитационные сканеры дальнего действия, но жертв у нас сравнительно немного, и основное вооружение, радары и контроль ведения огня практически не затронуты. На «Трубадуре» погибли двадцать человек, они лишились двух пусковых установок и пятого лазера. Еще они почти целиком утратили дальнюю связь, но сканеры в основном не повреждены. Боюсь, что «Аполлон» из боя вышел, но «Бесстрашный» и «Трубадур» готовы сражаться дальше.

– Это хорошо. Мне жаль, что корабль и экипаж коммандера Трумэн пострадали, но я очень рад услышать остальное, капитан. И я благодарен за все, что ваши люди сделали для нас. Вы передадите им мою благодарность?

– Непременно, сэр. Спасибо, я знаю, что у вас тоже большие потери. Пожалуйста, передайте вашим людям наше восхищение: они сражались храбро.

– Передам. – Мэтьюс устало усмехнулся. – С этим разобрались, а теперь, может, скажете, что у вас на уме?

Мантикорский офицер улыбнулась ему одной из своих странных полузастывших улыбок, и он постарался не показать, как его шокирует сочетание израненной половины лица с живой выразительностью уцелевшей. Одновременно он подавил инстинктивную мысль: ее раны только подчеркивают, что женщинам не место в бою. Он знал, что его взгляды провинциальны, но он с этим вырос, а за два дня перестроить мировоззрение невозможно.

– Я обсуждала со своими офицерами проблему базы, – ответила она. – Насколько я понимаю, ситуация не изменилась.

– Вы правы, – мрачно сказал Мэтьюс.

Они сразу согласились с тем, что требовать сдачи Ворона должен грейсонский адмирал. Женщина, появившаяся на экране коммуникатора, могла подтолкнуть фанатиков на самоубийственную выходку. Конечно, они и так не склонны к разумному решению…

– Они по-прежнему отказываются сдаться. Я считаю, что они надеются задержать нас настолько, чтобы на выручку пришел второй хевенитский корабль.

– Или хотя бы настолько, чтобы оставить Грейсон без прикрытия, – согласилась Хонор. Она поглядела на Веницелоса, потом снова на Мэтьюса. – Никто из наших пленников, адмирал, не смог или не захотел сказать нам, что именно представляет собой второй корабль. С другой стороны, многие, что довольно тревожно, уверены, что он сумеет справиться с нами всеми.

– Знаю. – Мэтьюс скривил губы, готовясь сделать следующее предложение, но его надо было сделать. – При таких обстоятельствах боюсь, что выбора у нас мало. Я знаю, нам нужна информация, но для атаки на поверхности у нас нет ни времени, ни, что касается Грейсона, средств. Если они не сдадутся, мы должны либо оставить базу, пока не сможем вернуться с крупными наземными силами, либо расстрелять ее с орбиты и надеяться, что те пленные, которые у нас уже есть, со временем станут более разговорчивыми.

– К сожалению, у нас возникла проблема, – сказала Хонор осторожно. – Вообще-то, сэр, именно поэтому я пригласила вас прийти. Как сообщил один из наших пленных, там внизу есть выжившие с «Мадригала».

– Вы серьезно? – Мэтьюс резко выпрямился, потом махнул рукой. – Конечно, вы серьезно. – Он прикусил губу. – Это все меняет, капитан Харрингтон. Да, в таком случае мы не можем просто обстрелять базу.

– Спасибо, сэр, – тихо сказала Хонор. – Я ценю ваше понимание.

– Капитан, «Мадригал» спас мой корабль ценой своей собственной жизни, и только повреждения, которые он нанес масадцам, не позволили им завоевать или разбомбить мою планету до вашего возвращения. Если кто-то из его экипажа жив и находится на этой базе, Грейсон сделает все возможное, чтобы вызволить их.